Наконец одно из платьев ему понравилось.
— Вот это, — сказал он, поглаживая подбородок, — только эту оборку нужно убрать. Она здесь лишняя. Да, эти мягкие линии и завышенная талия сделают ее выше ростом. И поднимите линию выреза на один дюйм.
— Но, милорд, ее светлость будет выглядеть как провинциалка! Это же последняя парижская мода!
— На дюйм, — повторил Дуглас. — Поднимите его на дюйм.
— Можно взглянуть? — осторожно спросила Александра.
— Конечно. Ты согласна, что оно должно тебе подойти?
Она посмотрела на платье и сглотнула.
— Какой цвет ты выберешь для него?
— Зеленый. Нежно-зеленое платье и накидка потемнее.
— Я не хочу выглядеть провинциальной. Миссис Плэк вздохнула с облегчением.
— Вот и хорошо. Оставим вырез как есть.
— Нет, — отрезал Дуглас. — Я хочу, чтобы ею восхищались, но не хочу, чтобы на нее глазели.
Александра улыбнулась, но промолчала. Она посмотрела на него долгим взглядом, и глаза ее потемнели. Она любила этого мужчину, любила его руки, его рот, которые доставляли ей столько наслаждения; ей нравились его дикость и необузданность в любви, когда для него не существовало ничего на свете, кроме нее.
— Прекрати, — сказал он охрипшим голосом.
— Ох-хо-хо, — широко зевнула Синджен. — По-моему, ты сделал прекрасный выбор, брат. Ну а теперь, как ты думаешь, мы можем наконец поехать за лошадью для Александры?
— Ты останешься здесь, Синджен. С тебя тоже снимут мерки для нового платья. Я уже выбрал фасон, и мама одобрила его. Нет, не надо меня благодарить…
— Наоборот, я собиралась выразить несогласие с тем, что ты принимаешь решения за других.
— Нет, ты еще слишком молода для этого. И не спорь со мной. Мы с Александрой поедем одни.
Благодарю вас, миссис Плэк. Не забудьте: на дюйм.
— Тебя обвинили в излишней властности, и это правда, — сказала Александра мужу по дороге к конюшням.
Он согнал муху с ноги.
— Властность необходима, когда общаешься с такими женщинами, как ты и моя непослушная сестра.
Через некоторое время он снова заговорил, очень тихо, не глядя на нее.
— Когда мы вернемся, я снова отвезу тебя к этому чудесному ручью. Я пришел к выводу, что эта спальня и эти огромные кровати так действуют на меня, что я теряю разум и контроль над собой. Да, это просто место, а вовсе не ты, превращает меня в человека, который совершенно не владеет искусством любви и не разбирается в его тонкостях.
Мы отправимся к ручью, и там я наконец стану самим собой.