Ты только посмотри на него!
Теперь Рустам на повышенных тонах общается по телефону.
Эля ревет.
Её истерика набирает оборот.
Ведь и за-за нее и лжи матери убьют человека.
— Порядок, жду фото отрезанного члена. Он над МОЕЙ женой надругался! Пожестче с ним… — буркнув это, Айдаров сбросил вызов.
Обернулся к нам лицом, прищурившись. Его взгляд упал на несчастную, лежащую на полу Эльвиру. Уверенным шагом он двинулся к ней. Пронёсся мимо меня, даже на долю секунды не взглянул, подхватил сестру на руки, прижав к груди.
Я отвернулась, почувствовав очень сильный, ядовитый укол, как от копья, пронзивший область сердца, лишь бы не видеть, как Рустам обнимает и лелеет сестру.
— Не плачь. Мы найдём этого ублюдка, он сполна ответит. Как самая последняя вшивая собака подохнет. Будет в адских муках мучиться, за твои слёзы и твою боль.
Кажется, Айдаров на полном серьезе поверил в байки мамы. Даже больше, растрогался.
Эля захныкала громче, услышав его слова. Непонятно из-за чего она плачет больше: из-за страха, что нас едва не убили, или из-за Славы? Может её чувства к водителю еще не остыли? Почему тогда она так яро меня умоляла не рушить её счастье с Айдаровым и не флиртовать с ним? Или она… хочет усидеть на двух стульях? Любить сразу двух мужчин? Но ведь так не бывает.
— У Эли воспаление… — поясняет мать, поглаживая Эльвиру по волосам, сюсюкаясь то с ней, то с ним. — Из-за этого, сами понимаете. Ей врач запретил вести половую жизнь. А…
— А Мия любезно согласилась ее подменить, верно?
В спину лупит ледяной взгляд, прошибающий до самых костей.
Чувствую себя пустой. Брошенной. Ненужной.
Как будто я во всём виновата или на меня скинули всю вину, выставив лишним звеном.
Никто не поддержит, слова доброго не скажет.
За что?
И почему?
Это ведь я, по сути, больше всех пострадала.
Мне было больно во время потери девственности, а теперь больно из-за того, что меня сделали крайней.
— Да. Как-то так, — вздыхает мама. — Я вам всё подробно расскажу, от начала и до конца. Только давайте все немного успокоимся, выпьем чаю и посидим в саду на веранде.
Они все дружно покидают комнату, не глянув ни разу в мою сторону, словно меня здесь нет. Я так и сижу, не шелохнувшись, будто скульптура из льда, глядя в их спины.