Микаел молча разглядывал их. Женщина была маленькой и тучной, это не ее он видел на веранде. Это могла быть ее дочь, хотя ему издали показалось, что это была не такая юная девушка. И та женщина была намного аристократичнее. Впрочем, он мог и ошибиться.
Мужчина был крепкого сложения, с голой, словно сделанной из мрамора, макушкой. Его улыбка, довольно приветливая, была почему-то неприятной.
Вошел слуга, и пожилая дама распорядилась об угощении для молодого шведа. У него не было возможности отказаться, его окружили здесь заботой, без умолку говорили с ним, и он не мог ничего возразить им.
Они сказали, что принадлежат к старинному немецкому рыцарскому роду, что они последние в этом роду и боятся потерять свой дом, бросив его на произвол судьбы.
Микаел вдруг почувствовал какое-то движение слева от себя. Подняв глаза, он увидел женщину, стоявшую на галерее, тянущейся вдоль одной из стен. Он хотел уже было поздороваться с ней, но она приложила палец к губам и покачала головой. Остальные сидели к ней спиной и не видели ее — и ей явно не хотелось, чтобы ее видели."
"Это была она, женщина с террасы! В этом не было никаких сомнений.
Микаел прислушался к словам толстухи, сидящей на диване:
— Маленькая Биргитта так одинока здесь, — сказала она. — Ей так хотелось бы подружиться с кем-нибудь. Но в этой глуши ей не найти достойного общества.
Микаел знал, что нигде не было такой пропасти между дворянством и простым населением, как в Ливландии, цитадели Немецкого Ордена.
Он с удовольствием разделил бы общество Биргитты. Это была самая красивая из всех когда-либо встречавшихся ему девушек, и ее открытая, лучезарная, адресованная ему улыбка тронула его до глубины души.
Собственно говоря, Микаел никогда не был влюблен. Он даже не представлял себе, что это за чувство.