В последующие дни он больше спал, чем бодрствовал. Ему хотелось только лежать и лежать. Это было досадно, но он ничего не мог с этим поделать.
— То, что ты можешь здесь расслабиться, я воспринимаю как комплимент себе. Но не позвать ли врача? — тревожно спросила Анетта, сидя с ним за столом.
— Нет, думаю, что не надо. Я замечаю, что понемногу начинаю приходить в себя. Я знаю, что с телом у меня все в порядке, это просто усталость.
Она кивнула, ничего не сказав. С каждым днем ему становилось лучше, это верно, но в глазах у него было что-то такое, что ей не нравилось, что было ей не понятно.
Микаел почувствовал, что за ним наблюдают. Взглянув на Доминика, он встретил его взгляд. Мальчик тут же опустил глаза, но Микаел успел заметить застенчивую, но счастливую улыбку на его маленьких губах.
«Он любит меня, — изумленно подумал он, — Мой сын любит меня! Хотя я никогда не делал ничего такого, что могло бы вызвать у него любовь!»
Это невероятно тронуло его.
Через несколько дней он настолько окреп, что смог выйти из дома и осмотреть сад. Тролль вертелся под ногами всего семейства, Анетта рассказывала о своих посадках, ухаживать за которыми у нее не было времени.
— Я мог бы заняться этим, — сказал Микаел. — Я слишком долго провалялся в постели, теперь мне хочется что-нибудь сделать.
— Это говорит о том, что ты выздоравливаешь, — улыбнулась она. — Но повремени еще пару дней.
Он обещал, что так и сделает. Эта маленькая прогулка вокруг дома отняла у него все силы: он снова вынужден был лечь в постель.
Проснулся он в сумерках. Внизу, в гостиной, слышались голоса, но он продолжал лежать."
"Он пробыл в доме уже почти две недели, но чувствовал себя всего лишь гостем. За это время он не слишком сблизился со своей семьей. По-прежнему какая-то пелена отделяла его от общества людей.
«Я должен вырваться из этой изоляции, — думал он. — Но как? Да, я знаю, как. Есть только один-единственный путь…»
Он встал и решительно направился в гостиную.
У них был гость. Когда Микаел спустился, какой-то мужчина уже собирался уходить.
Анетта представила его с каким-то странным смущением:
— Анри как раз собирается вернуться во Францию… — пояснила она, явно оглушенная происходящим.
«Значит, это и есть Анри, — подумал Микаел, глядя на элегантного француза с тонкими кистями рук, одна из которых чуть не сломалась, когда он пожал ее.