— Ты хочешь этого, Анетта?
Брови ее вздрогнули.
— Конечно же. Разве я не приготовилась к этому? Разве не отослала всех домой?
Он с горечью улыбнулся про себя.
— Да, это так. Хорошо, пошли!
Когда они подошли к широкой супружеской постели, Микаел поднял Анетту и поставил ее на постель.:. теперь они были примерно одного роста. Была весенняя ночь, через окна пробивался свет, и он видел, какие у нее испуганные, широко раскрытые глаза. Она ничего не говорила.
— Анетта, мы уже были однажды в объятиях друг друга.
— Теперь ты стал другим.
— В самом деле?
— Не совсем, но… В тот раз ты был юным и красивым мальчиком, таким же испуганным, как и я. Теперь же ты большой, сильный и… опасный!
— Милая Анетта, сколько раз я говорил тебе, что я не опасен?
— Ты приходишь в ярость.
Только он собрался ей возразить, как она добавила:
— Я знаю, что сама виновата в этом. Делай со мной все, что хочешь, Микаел, я вытерплю все.
Он чуть было опять не разъярился, но сдержал себя."
"— Ты строишь из себя жертву, а этого мне не нужно.
— Не надо так говорить…
Он понял, что говорить об этом не имеет смысла, и принялся осторожно ласкать ее, обнаружив при этом, что ночная рубашка очень мешает. И он осторожно снял ее. Судя по выражению ее лица, она готова была от стыда броситься в постель, но он привлек ее к себе, поэтому лица ее не видел — и это было для нее явным облегчением.
Он осторожно целовал ее плечи, шею. Анетта же явно «терпела это», стоя совершенно неподвижно.
— Ты веришь мне, когда я говорю, что люблю тебя? — прошептал он, — Что я тосковал по тебе?
— Да, — ответила она, так сильно дрожа всем телом, что ему даже стало смешно.
— Мне кажется, мы так близки друг другу, — тихо сказал он, — ты, я, Доминик. Я понял, что ты включила меня в состав своей семьи — когда я в прошлый раз приезжал сюда. Я почувствовал это. И потом, находясь на этой злосчастной войне, я начал мечтать. Мечтать о том, что мы с тобой когда-нибудь станем настоящей супружеской парой.
— Но ведь мы уже стали!
— Мы находимся только на пути к этому. Если бы я не уезжал, мы бы уже стали…
Анетта не отвечала. Она с ужасом наблюдала, что он целует ее шею и плечи совершенно невыносимым способом. Но она обещала…
Они знают, как надо соблазнять и совращать. Они просто дьяволы, свиньи. Не позволяй им иметь над собой власть!
Кончиком языка он проводил по углублению на ее шее. Он делал это так осторожно, так легко, что по телу ее пробегала дрожь.