Каримова Светлана Егоровна, которой вы заплатили, чтобы она избавилась от ребёнка Вероники, умерла через год и четыре месяца, но она успела рассказать Веронике, что поменяла младенцев, – выдаёт главный козырь Олег Васильевич.
– Нет, – протянул Берковский, выпрямляясь.
– И когда оформлялись документы на усыновление первого попавшегося мальчика, на которого вы указали, то выбор пал как раз того, от кого вы так старались избавиться.
– Нет. Этого не может быть.
– Мартин Артурович не настаивал на экспертизе ДНК, – продолжает говорить Зимин, – что и спасло мальчику жизнь.
– И всё равно, у вас нет никаких доказательств.
– А они и не нужны. У нас есть доказательства об использовании и продаже запрещённых психотропных веществ, незаконном удержании Рябининой Вероники, а также нападении на Ярославу Алексееву.
– На эту сумасшедшую?! Она сама на меня напала!"
"– У меня только один вопрос: если бы Щегельский не выполнил ваши условия, чтобы вы не трогали Рябинину Веронику, чем бы ещё его шантажировали?
– Он бы их выполнил в любом случае.
– Неужели ваша жадность этого стоила?
– Жадность? Они довели мою мать до сумасшедшего дома. Артуру ничего не стоило дать ей то, что она просила.
– Это вы довели мать до сумасшедшего дома, давая ей повышенную дозу «райского сна», как вы его называете.
– По крайней мере, сейчас она счастлива. Я дал ей то, что она так хотела.
***
Возвращаемся мы в молчании. Мне нечего сказать. Ведь тот, кого я считала виноватым во всём, сам оказался лишь пешкой в чужой игре.
– Я должен был это заметить, – произносит Мартин.
– Ты бы не смог. Сознание появляется лишь проблесками, а потом снова уходит в «свой мир». Я даже бабушку вспомнила не сразу.
– Они и тебе его давали? – спрашивает Мартин, с силой сжимая рулевое колесо.
– Да, кололи. Пока не пришла Яра.
– Дед найдёт ей клинику, и она сможет пройти лечение.
– Спасибо. Что будет с Берковским? Его не отпустят?
– Нет. Он своё получит, – отрезает Мартин.