Он говорил настолько спокойно, настолько самоуверенно, что у него и в мыслях не было, что сейчас Оля начнет сопротивляться! Правильно, он же ей, неразумной, дал целый день на «подумать». На «узнать», кто есть кто в этой ситуации!
И она узнала!
Тогда почему тошнота подкралась к самому горлу?
— А вам не кажется, Петр, — начала Оля, сбиваясь с дыхания и вздергивая в знак протеста подбородок кверху, — что я вам слишком много, получается, должна? За эвакуацию, за ремонт, за пребывание здесь? Я уточняла, хотя и без уточнений понятно, что мой страховой полис не распространяется на военный госпиталь.
Не смогла она не ввернуть напоследок колкость!
Вот хоть что с ней делайте.
Если рассчитывала, что Громов разозлится или сменит тон, выражение лица, то сильно заблуждалась.
— Ты мне абсолютно ничего не должна, Оль. Я заинтересован в тебе, как в женщине. Какие тут могут быть долги. Скорее, покровительство и внимание.
глава 9
— Мам, как-то так.
Тишина на другом конце настораживала.
— Мам…
— Всё хорошо, детка.
Какое хорошо… «Детка» с этим утверждением была не согласна, но вслух озвучивать не намеревалась.
Нечего расстраивать и пугать маму.
Расстроить, конечно, не получилось. Оля не привыкла врать любимому человеку, которому безоговорочно доверяла. Мама воспитывала её одна. Папа погиб, когда Оле было четыре года. Мутная история. Как сказали матери, он нарушил основы техбезопасности, металлическая балка упала ему на голову, проломив череп.
Мама больше ни о чем не расспрашивала, помня о том, что в кровати — слава Богу, своей, не ипотечной, — спит маленькая дочь. У Натальи Николаевны резко подскочил уровень сахара в крови, диагностировали сахарный диабет. А потом начались проблемы с легкими."
"Наталья Николаевна работала на износ.
Здоровье мамы резко пошатнулось, когда Ольга уехала из дома, поступив в институт. Прозвучал страшный диагноз: легочная дисплазия.
Первое время Оля не могла прийти в себя от шока.