Громов это точно знал.
— Заб…рали, — непонимающе выдохнула незнакомка, интуитивно прижимая к груди правую руку.
Петр нахмурился.
К черту…
— Так, слушай сюда ещё раз. Ты слетела с трассы. С твоим ребенком все в порядке. Мой человек отнес его в машину. Сейчас и мы туда пойдем. Идти самостоятельно можешь? Что у тебя с рукой?
— Болит, — ответила она на автомате, продолжая находиться в шоковом состоянии. Потом поморщилась и совсем жалобно добавила: — Сильно.
— В машине посмотрим. На ногах твердо стоишь?
По факту Громову надо было её отпустить.
У Громова этот инстинкт был развит до совершенства.
— Да, кажется, смогу… Господи, точно… Авария…
Голос незнакомки задрожал, она жалобно всхлипнула.
Нет, стопудово девчонка… Совсем мелкая…
— Тогда пошли, — Громов осторожно отпустил девушку, встав сбоку, чтобы подстраховать, если она начнет падать.
Блондинка не сдвинулась с места, ещё раз всхлипнув, чем вызвала новую волну гнева у Петра. Какого лешего они стоят под дождем и жуют сопли? Им ещё до «гелика» добираться и вскарабкиваться по склону, пусть и небольшому.
— Моя машина…
— Эвакуатор вызову, — жестко бросил Громов и подтолкнул девушку вперед.
— Нет, вы не понимаете. Эта машина… — она громко сглотнула, упорно сопротивляясь здравому смыслу. — И документы… Я…
— Ты хочешь отвезти дочь в больницу или так и будешь тут стоять и жалобно стонать?
Ему надоело с ней возиться.
Девушка втянула голову в плечи и задрожала. Громов стоял достаточно близко, чтобы почувствовать, как её забила крупная дрожь, то ли от холода, то ли от осознания происходящего.
— Сумку… Там документы. И детскую тоже… Пожалуйста… Можно?
— Сейчас найду.
Включив фонарь на телефоне, Петр снова нырнул в машину.
Незнакомке с манящим запахом повезло — её вещи он нашел быстро. Не увидел бы сразу — плюнул бы. Дамская сумочка и небольшая дорожная. Петр распахнул дорожную и запихнул в неё дамскую. Потом будут разбираться, кто есть кто.
Девушка стояла, уперевшись рукой в машину. Вторую она прижимала к себе. А вот это нехорошо, мог быть и перелом.
— Пошли.