– Перемешалось все, наших в плен пачками берут, немцы перекрыли все высоты и дороги. Не представляешь, Шубин, до чего обидно, ведь у нас огромная армия, уйма вооружений, которые ничем не хуже немецких. Мы воюем на своей земле, видишь сколько нас осталось от артдивизиона.
– Это вы в лесу стреляли?
– Мы… – согласился Зинченко и оскалился. – Курево кончилось…
– Понятно, – хмыкнул Глеб.
– А без курева в этой канители, сам понимаешь… У немцев табачок, конечно дерьмовый, но хоть такой, чем никакого. Патрульных положили, а за леском целая кодла стояла, на шум примчалась, курево успели забрать, а вот оружие… В общем, быстро драпали, – вздохнул старший лейтенант.
– Не надо, спасибо, своего хватает. Дымите на здоровье.
"– Туда… – махнул рукой новый знакомый. – Наше полевое управление под Слободском располагалось, там леса непроходимые. Не померла ещё надежда, лейтенант, что встретимся со своими командирами, а то уж больно мы дезертиров напоминаем, не хотелось бы этого…
– Обстановка допускает, – пожал плечами Глеб. – Воевать можно где угодно, лишь бы не трусить, а бить эту гадину…
– Ага, только хрен потом докажешь, что ты не верблюд! – ощерился Зинченко.
– Подожди, старлей, ваша часть же в этой местности располагалась. Давно вы тут аукаетесь?
– Пару дней блуждаем, а что? Здесь просторы обширные, есть где спрятаться, несколько раз на беглые группы натыкались: кто-то с оружием, кто-то без… А стояли мы вон в тех лесах, что справа от города четыре дня назад спешно выдвинулись на позиции к Рузаево, да только танки с фланга зашли и весь полк проутюжили, а потом пехота пошла и драла нас как тузик грелку.
– Про 303-ю дивизию полковника Моисеевского слышал?
Зинченко задумался:
– Да, вроде сталкивались с его ребятами. Запомнил, потому что фамилия у комдива необычная.