До войны в Вязьме стояла конно-пехотная часть, в городе имелся дом Красной Армии, но особенной защиты город не имел, разве что несколько пулемётов на колокольнях. Поэтому с захватом важного населенного пункта, немцы видимо, не утруждались. Отсюда до Москвы было 235 километров. Раньше через Вязьму на фронт поступали резервы, на станции разгружались эшелоны с войсками, с боевой техникой, отсюда уходили солдаты на передовую, сюда привозили раненых с полей сражений.
Больно защемило в груди, перед глазами стояла Лида: исхудавшая с большими глазами, в которые прочно впиталась вся боль человечества; с непокорной чёлкой, которую постоянно приходилось сдувать на лоб.
Над городом весела чёрная туча, отнюдь не природное образование – чадила нефтебаза: горели цистерны, баки, нефтеналивные танкеры. Соваться в город было бы бессмысленно, как бы не тянуло на улицу Мира, где ещё недавно работал госпиталь. Шубин повёл группу на восток, в обход города. Кустарник и бурьян вздымались как барханы, справа находилась железная дорога, временами проявлялась насыпь, стояла брошенная советская техника: полуторки с проколотыми колёсами; орудия сорокапятки со сбитыми замками.
В дальнем лесу, на юго-востоке разгорелась стрельба, но быстро стихла, вдалеке прошла колонна двухтонных Опелей. Потом бурьян заколыхался, показалась группа вооружённых людей: они бежали, сгибая спины, волочили трёхлинейки, их было человек шесть – оборванные, у одного забинтована голова, у другого болталась рука на перевязи, столкнувшись чуть не перестреляли друг друга.
– Полковая разведка, лейтенант Шубин, – Глеб протянул руку.
– Старший лейтенант Зинченко, – мужчина отозвался на рукопожатие. – Приятно познакомиться, лейтенант! Далеко ли путь держите?
– Своих ищем, ничего оригинального, – скупо отозвался Глеб. – Задание выполняли теперь пытаемся разобраться, где тут кто.
– Даже не пытайтесь, – отмахнулся Зинченко.