Екнуло сердце, Шубин скорчился за обугленным канцелярским столом.
– Стою! Стрелять не будешь?
– Не буду. Это вы, товарищ лейтенант? – высунулось чумазая физиономия Лехи Кошкина в обрамлении мокрого капюшона. Он так улыбался, словно солнышко разогнало тучи.
Шубин облегчённо выпустил воздух – хоть кто-то есть!
– Подползайте, товарищ лейтенант. Только не вставайте – немцы на дороге. Сюда они тоже приходили, пошатались вокруг, но в подвал не полезли. Тут всё завалено…
– Сам-то как нашёл проход?
– Не сам, а сами, товарищ лейтенант.
– Все правильно, Кошкин. Вы молодцы! – Шубин подполз, привстал на корточки: раньше здесь была железная дверь, но подломились косяки, дверь сорвало с петель, просела кирпичная стена и теперь, чтобы попасть внутрь требовались навыки ужа.
– Я останусь здесь, товарищ лейтенант.
– Оставайся, Лёха. Нести службу…"
"В узком проеме пришлось подтягиваться на руках: осевшая конструкция держалась на честном слове, врежь кувалдой – всё упадёт. Под землёй же было не так плохо как ожидалось: пятнадцать каменных ступеней; земляной мешок – стены осыпались в меру; над потолком имелось узкое оконце – решётка выгнулась, но держалась; в подвал просачивался тусклый свет. Здесь валялись: доски, балки, груды мешковины, скомканное брезентовое полотнище.
– Здравие желаем, товарищ лейтенант, – приветствовал командира Олег Курганов – невысокий, ладно сбитый, с жёсткой порослью волос на голове.
Оба были в исподнем – мокрое обмундирование сохло на досках, прислонённых к стене.
– И вам не хворать, товарищи красноармейцы! – усмехнулся Шубин. – Что за откровенный вид? А если немцы зайдут?..
– А если зайдут, товарищ лейтенант, мы и в исподнем можем умереть! – дерзко отозвался Герасимов. – Разницы собственно никакой, а так подсохнет немного.
– Что и вам, кстати, советуем, – поддержал Курганов. – Снимайте всё с себя, просушите, а то подхватите пневмонию. Придётся, вон, Серёгу командиром назначать.