Люди недоумевали: что мешает их завалить? Но Шубин посматривал на них очень выразительно и народ не стал возмущаться.
– Ладно, пусть живут, – вздохнул Герасимов. – И ценят нашу неземную доброту.
Патруль проехал. Маленький отряд спустился в овраг, пробежал под мостом и через пару минут был уже в лесу. Невдалеке проходила просёлочная дорога, усыпанная листвой – берёзы ещё не облетели, красовались золотыми нарядами. Воздух стал суше, грязь подсохла, окрестности дороги были завалены валежником – лезть в него совершенно не хотелось.
– Смотрите, какая береза, товарищ лейтенант! – сказал Шуйский. – Вы пока покурите, а я наверх залезу, выясню: что, да как.
И это было ещё мягко сказано… Береза напоминала гнутый коленвал, при этом была усеяна толстыми ветками. Первая попытка взобраться потерпела неудачу: переломился сук под ногой.
– Вот-вот, – ворчал Уфимцев. – Руки из задницы растут, а ещё что-то делают…
– Эх, товарищ сержант, не были бы вы сержантом… – размечтался Шуйский. – Курите, нечего на меня смотреть.
Он карабкался как обезьяна, добрался до чахлой кроны и пропал в ветках. Пока курили Шуйского не было, потом раздался свист, вопль: «Спасайся кто может!» и с веток скатился скалящийся разведчик.
– А мы решили, что ты гнездо свил, – заметил Глеб.
– Неуютно там, товарищ лейтенант, ветрено, – пожаловался красноармеец. – А вообще неплохо – владыкой мира себя чувствуешь… В общем, этот лес ещё на версту не больше, потом всего помаленьку: поля, перелески, деревня, рядом кладбище, на погосте немцы в футбол играют, рядом походный лагерь, в деревни танки, ещё какая-то самоходная хрень. За деревней дорога с севера на юг, по ней мотоциклы шныряют.
– То есть, куда бы мы ни пошли – упрёмся в дорогу? – задумался Глеб.
– Ага!.. – согласился Шуйский. – Хотя нет. Если назад пойдём, то никакой дороги не будет.
– Не умничай. Деревня на востоке?
– Вон там, – разведчик показал пальцем. – А возле неё фрицев немерено.
– Что на северо-востоке? – Шубин для наглядности развернул подбородок.