До того как мы отправились к врачу, пришлось целый час приводить в чувство Клару Николаевну. Она долго сопротивлялась, плакала, икала и впивалась в рукава Кузнецова, как лесной клещ. Меня, напротив, сторонилась, все больше льнула к крепкому мужскому плечу. Но позже успокоилась и справилась с последствиями полученного стресса. Благо запасов валокордина в ее доме было достаточно. Она предложила стопочку и мне, но я отказалась.
Известие о разбитой вазе она восприняла спокойно.
По ее словам выходило следующее. После моего ухода действительно прошло довольно много времени, как и утверждал Андрей.
— Да уж, много на вас свалилось, — заметил Андрей.
— К-каво? — заикаясь, спросила она.
Она не понимала того, о чем ей говорят. Спустя некоторое время, правда, стала связно отвечать на вопросы. Но возникла проблема, с которой бедную Клару мы оставлять не хотели. Я не исключала того, что на нее все еще велась охота. Разумеется, никто из нас не знал, чьих рук это было дело, но мы прекрасно помнили, что случилось утром: в ее дом пытался проникнуть взломщик. Позже я получила удар по голове.
"Возможно, нам пытался навредить один и тот же человек. Соседнюю квартиру также было необходимо как-то обезопасить от нежелательного вторжения. В общем, дел хватало.
Я попросила Клару Николаевну не выходить на улицу без крайней необходимости. Пока что. Но если уж что-то срочное, то непременно в сопровождении.
— Не пойду я никуда, — клятвенно пообещала она. — Никуда не пойду! Вообще из дома никогда теперь не выйду!
— А на работу вам не нужно? — спросила я.
— Нет.
— Слава богу.
— Кажется, у нее есть сын, — шепнул мне Андрей. — Не мог бы он присмотреть за своей матерью?
— Не мог бы, — услышала его Клара Николаевна. — Он человек занятой, сама справлюсь.
Я попробовала вложить в ее светлую голову следующее: все мы ходим под Богом, но лучше его не раздражать. Клара Николаевна соглашалась, кивала и промокала платочком глаза.