Позвольте, я присяду?
Она подвинула к себе поближе тарелку с остатками овощного салата и кофейную чашку. Я приняла ее действия за согласие.
Миша с Инессой топтались за моей спиной. Я жестом попросила их сесть куда-нибудь.
— Кто эти люди? — нервно поинтересовалась женщина. — Что происходит?
Конечно, в ее глазах все выглядело очень подозрительно. Сидишь себе, салатик ешь, кофейком балуешься, а тут какая-то баба подваливает, а неподалеку еще двое тусуются. Любой бы напрягся. Необходимо было срочно исправлять ситуацию.
— Я все объясню, — повторила я. — Но прежде мне нужно знать, что я не ошиблась. Вы Лариса?
— Ну, Лариса, и что?
— А имя Борис Семенович Игнатьев вам знакомо?
Лариса напряглась. Выражение ее лица тут же сменилось. До этого оно выражало неприязнь, тревогу, раздражение. А после упоминания имени Игнатьева стало каким-то потерянным.
— Вы насчет Бори? — проговорила она. — Я не понимаю.
Можно было выдохнуть. Это была та самая Лариса, которую я искала. Не мешкая, я протянула ей удостоверение частного детектива.
— Не понимаю, в чем тут дело. Я-то при чем? — спросила она. — А какое отношение имеет к вам Борис Семенович?
— Сейчас все объясню, — в третий раз пообещала я.
Инесса и Миша недолго держались на расстоянии. Как только я объявила Ларисе о том, что Борис Семенович завещал все свое имущество дальней родственнице, она тут же поняла, что за девушка сидит рядом с Мишей.
— А это, наверное, ее молодой человек? — предположила Лариса. — Пусть подходят. Глаза выцарапывать не стану. Столик четырехместный, присаживайтесь.
Ребята тут же приняли приглашение. Лариса не сводила глаз с Инессы. Если бы меня так рассматривали, я бы задалась вопросом о том, что со мной не так, но Инесса держалась молодцом.
— Значит, вот ты какая, — произнесла Лариса. — Боря про тебя рассказывал. Мало, правда. Не волнуйся, я знаю, что он после смерти собирался все оставить тебе.
— Верно, — согласилась Инесса. — Мама очень давно оборвала отношения с дядей Борей. И я даже не знаю причины, по которой это случилось. А мы с ним потом сами как-то прекратили общение. Просто сошло на нет.
Она волновалась, иногда опускала голову и терзала ремешок своей сумочки. Не знала, что сказать. На ее месте я бы тоже больше молчала, чем говорила.
Ситуация была крайне неловкой.