Я решила не смущать настрадавшихся женщин и, взяв Мишу под руку, отправилась с ним в другую комнату.
Миша чувствовал себя очень неуютно, и я догадывалась, по какой причине. Но он твердо решил оправдаться.
— Да я просто не успел среагировать, — объяснил он причину своего падения во время драки с Вадимом. — Просто не успел.
— Я очень за тебя испугалась, — призналась я. — Ты молодец. И Вова этот титан какой-то. Редкий случай, кстати, когда я не участвовала в мордобитии. Обычно я с удовольствием.
Миша грустно смотрел в окно и кивал.
Лариса вскоре стала прощаться. Обняла меня, Мишу. Пожала руку Владимиру. Поцеловала Инессу в щеку. А потом взяла ее под руку и увлекла прочь.
— Клара Николаевна, как вы себя чувствуете? — спросила я.
— А? — обернулась она. — Нормально. Спасибо. Нормально!
Вернувшаяся Инесса разжала кулак. На ладони лежала золотая брошь. Несомненно, старинная и, скорее всего, ручной работы. Она изображала какой-то невиданный науке цветок, украшенный мелкими синими камушками.
— Лариса подарила, — прошептала она. — За что мне все это, Тань?
Клара Николаевна, стоявшая рядом, даже бровью не повела. На ее запястье я заметила тонкий золотой браслет, которого раньше не было. Конечно, она не стала объяснять, откуда он появился.
Тоже, видимо, подарок.
* * *"
"Последний вечер в Москве выдался замечательным. Как и в предыдущие дни, погода была очень комфортной. Народ, не желающий расставаться с летом, никак не мог перейти на демисезонную одежду. Шорты, майки, короткие юбки встречались на каждом шагу.
Бабье лето не желало сдаваться. И мы могли бы воспользоваться всеми привилегиями, которые оно предоставляло, но желания выбраться из четырех стен ни у кого не было. Я очень устала за эти дни. Казалось бы, ну что такого произошло? Ничего нового. Все как обычно. Ничего такого, из-за чего бы мне полагался долгий отпуск на краю света или какое-то уединение.
Дома получилось немного поспать, и все, кто находился рядом, дружно оставили меня в покое.