В ответ я вынула из сумки свое удостоверение и поднесла его к лицу мужчины.
— Сравним?
Кузнецов переводил взгляд с моей фотографии на меня, потом обратно. Кажется, он тоже начинал впадать в ступор.
А потом он расхохотался, и его смех, наверное, слышал весь район.
— Ладно, — сказал он, когда успокоился. — Если так уж вышло, что вы меня раскрыли, то я, наверное, обязан сообщить некоторые подробности.
— Обязан, обязан, — подтвердил Миша.
— Но начну с вопроса, — не слушая его, произнес Андрей. — Ваше расследование имеет какое-либо отношение к Инессе Локтевой, уроженке города Тарасова? Вопрос формальный.
Миша сел на скамейку по другую сторону от Андрея Андреевича.
— Имеет, — ответила я. — А какое отношение к ней имеете вы?
— А я, знаете ли, пообещал одному человеку позаботиться о ее безопасности, — ответил Кузнецов. — Чем и занимаюсь теперь.
— Назовите имя этого человека, — потребовала я.
— Его уже нет в живых.
— Назовите имя, — повторила я. — И если я думаю о том, о ком и вы, то я сниму наручники.
— Обещаете? А то у меня нос чешется, — с подозрением посмотрел на меня Кузнецов.
— Обещаю.
— Я следил за Локтевой по просьбе ее покойного родственника, которого звали Борис Семенович Игнатьев. Он сделал ее своей единственной наследницей и сильно сомневался в том, что ей дадут спокойно наследство получить.
— Чем же были обоснованы его сомнения? — спросила я.
— Обеспеченный и одинокий человек, после смерти которого остается недвижимость в Москве.
— Безопасность? Кто ей может навредить? Те самые охотники за хатами умерших одиноких стариков? Вы ее от них спасали? Вы уже вышли на кого-то? — зачастил Миша.
— У меня пока нет точных сведений насчет охотников, — уклончиво ответил Кузнецов. — Разве только в виде предположений. Но если сейчас все спокойно, то нет гарантии, что все останется, как прежде. Так что сообщить мне вам нечего.
Он вопросительно взглянул на меня."
"— А со скованными руками я вообще могу утратить желание общаться.