Нокаут по наследству

Продать ли квартиру, сдавать или сменить место жительства — все эти вопросы она собиралась обсудить с Владимиром, который вскоре должен был стать ее мужем. Было понятно, что девушка не хочет принимать решение одна. Или не может. Или вовсе не умеет это делать.

Оставалось надеяться на то, что Вова не воспользуется ее слабохарактерностью в своих целях.

Я же думала о другом. Накануне Владимир сказал, что лицо Андрея Кузнецова ему знакомо. На самом же деле они не контактировали. Андрей предположил, что Владимир мог случайно его заметить во время слежки за Инессой.

Значит, сам Андрей был не очень осторожен. Мне хотелось знать, в какой момент он потерял бдительность. Где именно его могли заметить? При каких обстоятельствах это произошло?

У меня возникло чувство, что я не только полезла в какие-то дебри, а еще и неслабо себя накрутила. Ладно, оставим это в стороне. В конце концов, не со мной это произошло.

Инесса отставила в сторону кофейную чашку. Повела плечами, смахнула челку со лба. Выражение ее лица говорило о том, что по крайней мере в данный момент у нее чудесное самочувствие, хорошее настроение и все ее вполне устраивает.

И погода, и компания, и, наверное, многое другое. На этом фоне ее атаковали детские воспоминания.

— Одну из посылок дядя Боря прислал нам под Новый год. Тяжелая такая фанерная коробка. Папа, когда принес ее с почты, сказал, что по пути останавливался пару раз передохнуть. В посылке оказалось несколько банок с персиковым компотом. И записочка такая, ее папа мне прочитал: «Витамины для Пельмешки».

Пельмешка — это я. Племянница, племяшка… Мама страшно ругалась тогда на дядю Борю. Обиделась на него. Мол, какие, на фиг, витамины? Мол, мы и в Тарасове такое можем купить. А я обрадовалась. Посылку он собирал лично для меня. Записку написал лично мне. И компот тот был вкусным. Папа тоже попробовал, оценил. Я тогда впервые задала себе вопрос: а что же случилось между мамой и дядей Борей? Почему она так реагирует?

Миша покачал головой.

— Знаешь, — сказал он, — людей вообще фиг поймешь.

Вот у меня мамаша была — ух! С соседкой постоянно лаялась. А мне интересно было. Прикинь, они собачатся, а я за дверью сижу и слушаю. Не надо на меня так смотреть. У меня была скучная жизнь, я сам себя развлекал. Возможно, именно тогда я и понял, что такое оскорбление, клевета и попранное человеческое достоинство.

— И решил пойти на юрфак, — резюмировала я. — Красавец.

— До юрфака мне нужно было дозреть, — пояснил Миша. — Но я о другом.