Вела она себя крайне возбужденно — перенесенный испуг перерос в жажду бурной деятельности, и соседка Бориса Семеновича превратилась в вечный двигатель, работающий на полной мощности. Она не могла усидеть на месте, а потом жаловалась, что ее клонит в сон. Несколько раз проверяла дверной замок. Два раза сообщила, что куда-то опоздала. Кстати, дверь нам она открыла не сразу, долго возилась с замком. А когда впустила в квартиру, то сразу приникла к дверному глазку.
То, что с ней случилось этим утром, она описывала долго, с многочисленными междометиями и продолжительными паузами.
— Мне нужно было выйти из дома. Собралась, уже туфли надела, сумку взяла. Слышу — кто-то есть за дверью. Прямо вот шаркает. Трудно не услышать, лестничная площадка же, каждый звук разносится по всему дому. Я к глазку, а там… Там какой-то мужик наклонился и пытается что-то сделать с замком квартиры Бориса Семеновича.
Она энергично изобразила, как взломщик ковырялся в чужом дверном замке.
— Поковыряется, поковыряется, а потом дверь пытается открыть. Дергает за ручку, но не может. Я, если честно, сразу поняла, что это взломщик. А кто же еще?
На этом моменте Клара Николаевна решила устроить антракт. Подорвалась, чтобы сходить на кухню и убавить газ на плите. Вернувшись, продолжила.
— Я не знаю, давно ли он там ошивался. Но потом все бросил и подошел к моей двери. Прямо перед дверным глазком и встал."
"— Вы сумели его рассмотреть? — спросил Андрей.
— Не сумела. Потому что сначала он сидел на корточках, и я могла видеть только его спину. А потом видела только шею и то, что ниже. Мой «глазок» лица не захватывает. И тот человек говорил глухо, как сквозь тряпку. А потом я вообще отошла от двери. Так и разговаривала с ним издалека.
— А во что он был одет?
— Не запомнила.
— Значит, ничего примечательного из одежды на нем не было. Продолжайте, Клара Николаевна, — попросила я.
— Он позвонил в мою дверь. Я, знаете, машинально спросила: «Да-да?».