Ну а чтобы не пришлось лишний раз шевелиться, подавляй разумную инициативу – она твой первый враг. Сиди себе тихо в тепле и не касайся ничего тяжелее ложки – та еще благодать для узкого круга тунеядцев. Вот от таких мы совет почистим: не нужны они нам там. Как следует почистим. Оставим от совета одно название. Диктатура, Рогов, сейчас нам нужна именно она.
– Да я же не спорю. Как совет чистить будем? Всех на общие работы плюс полосатая фуфайка с лагерным номером?
– Всех? Ну зачем же сразу всех. Я вообще-то тоже в совете состою, как и Сфен.
– А Огай?
– Огай тоже наш, насчет него вопрос не стоит. Разгонять надо тех из старой гвардии, кто потерял берега, оброс любимчиками и хрен поймешь, чем именно они вообще занимаются, но при этом целыми днями как бы заняты. Ты можешь себе представить, что у нашего Штыка имеется личный секретарь?
– И чем же он занимается? Берестой принтер заправляет?
– Почти в точку. То есть абсолютно ничем, если не считать того, что делает вид, будто дико занят важными делами, и занимает жилплощадь, близкую к элитной, если так можно назвать наши лучшие избы.
– А Кузьмич?
– А что Кузьмич?
– Он самый первый здешний руководитель. Ну не совсем руководитель, но за главного был при первом объединении. Хотя особо своей власти никогда не выпячивал. И он всегда был за переселение, ему это место не нравилось с самого начала, хотел получше найти.
– На словах – «за», на деле ничем не помогал, и вообще слишком много за ним «колхозников» подтянулось. Тот же Штык из них и прочие, на которых плевать не хочется, настолько противно.
– Чего ты меня уговариваешь? Я с этим никогда не спорил.
– Ну ты вопрос с Кузьмичом поднял, а куда нам такого ценного кадра девать? Оставить – так он опять начнет правдами и неправдами своих подтягивать.