Появление лодок в столь поздний час настораживало одним лишь фактом, вот и пришлось начать выдвигаться незадолго после заката.
Изначально предполагалось, что пираты будут до последнего пребывать в неведении и даже любезно скинут трап. Но подготовились и на случай, если гостеприимного приглашения на борт не последует. Для этого сделали громоздкие деревянные крюки, привязали к ним веревки и скрутки из кожаных ремней. Вот это импровизированное абордажное хозяйство сейчас и пошло в дело.
Первый крюк с предательски громким стуком ударился о планшир, Киря дернул, проверив, крепко ли держится, тихо произнес:
– Порядок, да только я первым не полезу.
Сверху отчетливо простонали, затем произнесли что-то непонятное. Голос страдальческий – похоже, подраненный Мазилой пират приходит в себя, и это грозило нехорошими последствиями.
Рогов, ничего не говоря, ухватился за веревку, полез наверх, перебирая ногами по борту.
Если поднимется тревога и пираты успеют выскочить на верхнюю палубу, землянам придется несладко. Одно дело взбираться наверх, стараясь не нашуметь, другое – когда шуметь уже можно, да только наверху тебя встречают копья и топоры.
Меч в ножнах, болтаясь на поясе, стукнулся о доски. Не сказать чтобы громко, но раненый услышал, и это заставило его начать вести себя активнее.
– Тревога! На нас напали! Тревога! Братва, все наверх, к нам козлы лезут!
У них что, «козел» – тоже оскорбительное слово? Или под этим простым термином подразумевается что-то другое?
Интересоваться вслух Рогов не стал. Вряд ли ответят, да и не очень-то интересно знать в такой момент. Сейчас весь интерес в том, чтобы оказаться по ту сторону фальшборта раньше, чем через планшир свесится туземец с занесенным топором.
Ухватился за узкий брус планшира, рывком выжался на обе руки, переваливаясь, увидел, как из мрака надвигается фигура с тем самым топором. Помогая себе лишь одной ладонью, второй выхватил из заранее раскрытой кобуры пистолет, разрядил с пары метров, целясь в лицо.