Нас держат за умных и сильных, а как я уже говорил – силу тут принято уважать.
– Не только тут.
– Это тоже верно. Мы им нужны, но и они нам нужны. Сколько у нас людей? Немногим больше тысячи, и это уже с учетом присоединившихся туземцев.
– Туземцев у нас всего ничего.
– Пока что да, но это можно быстро исправить. Жизнь показала, что местные легко ассимилируются. Их женщины беременеют от наших мужчин, скоро появятся первые дети. То есть мы не просто похожи на них – мы с ними один биологический вид.
– Есть мнение, что это потомки таких же бедолаг, как и мы, которых в давние времена занесло сюда похожим катаклизмом.
– Не знаю, да и не сильно хочу знать, мне сейчас не до исторических исследований. Что есть, то есть, придется от этого отталкиваться. Нас слишком мало, и мы выживаем в непростых условиях. Вдруг эпидемия случится или еще что-нибудь выкосит часть народа? Даже тех, кто есть, недостаточно, чтобы сохранить наши знания и культуру. Мы, Рогов, потихоньку дичаем. Расплодиться естественным путем можно, но на это уйдет много времени, непозволительно много, до счастливого финала ни ты, ни я не доживем.
– Я тебя понял.
– Прямо сейчас на море и реке под поселком стоят три с половиной десятка кораблей и лодок, на них пришли без малого восемьсот туземцев. В основном женщины и дети – семьи пиратов, но все равно по местным меркам – сила немалая. Им больше некуда бежать, они устали, они полностью готовы признать нашу власть, грешно не воспользоваться такой выгодной ситуацией.
– Так просто не бывает, я не верю во внезапно вспыхнувшую бескорыстную любовь. Чего они хотят взамен?
– Хотят, чтобы помимо всего прочего они получали такое же лечение от камней Гриндира, как и все наши.
– Откуда эта шантрапа вообще узнала о камнях?
– От тех субчиков из команды первого захваченного корабля, которых мы отпустили.
– Мы им такого не рассказывали.