- Вы предали меня? Как вы могли!
Каждая мышца на теле Эйвара заметно напрягается. На высоких скулах проявляются желваки. Челюсти плотно сжаты, словно он едва держится, чтобы не сорваться.
- Я сама, - решительно огибаю широкую мужнину фигуру и сокрушительным ураганом надвигаюсь на бестолковую кузину.
Лиззи отшатывается, смеривая меня обиженным взглядом, но если на прошлую Викторию он ещё мог подействовать, то я - не она.
- На два слова, сестрёнка.
Хватаю её за рукав платья, морщась от бьющего в нос запаха духов с ванилью.
- Пусти! Ай, мне больно! - Лиззи пищит и пытается вырваться, но её хилые силёнки не идут ни в какое сравнение с моими. То недолгое время, что я живу в Змеиной Пасти, сыграло с моим телом полезную штуку - физическая работа укрепила мышцы.
- Не ври, тебе не больно, - шиплю сквозь зубы, решая раз и навсегда поставить точку в коварном замысле прежней Викторией со своей сообщницей-кузиной.
Увожу в дальний уголок гостиной, подальше от кухни и распахнутых окон и только лишь потом убираю ладонь с её тонкого предплечья.
- Ненормальная! - дуется Элизабет, размазывая слёзы по покрасневшему личику. - Ты чего творишь? А как же наш план? Почему не посоветовалась?
- А всё уже, - развожу руками и уговариваю себя, чтобы не дать воспитательного леща малолетней нахалке.
- Ч-чего? - нижняя челюсть Лиззи стремится вниз. Слёзы мгновенно пересыхают, и она прекращает строить из себя обиженную вусмерть сестрёнку. - Мы так не договаривались.
- Жизнь вообще, переменчивая штука, - равнодушно пожимаю плечами. - Сегодня одно, завтра другое. Однажды просыпаешься совершенно другим человеком и все твои приоритеты идут псу под хвост.
Юное создание растерянно моргает, словно пытается разложить услышанное по полочкам в своей хорошенькой головке.
- А-а-а-а, - тянет она, всем видом показывая, что ей пришла в голову дельная мысль. - Я всё поняла! Ты нашла слабое место у Эйвара и решила в одиночку захапать себе всю родовую магию. Передумала делиться?
Едва держусь, чтобы не закатить глаза. Нельзя выпускать её из виду. Обиженные женщины способны на любую коварнейшую подлянку.