С её крылышек слетала разноцветная, словно радуга, пыльца, падая прямо в горлышко сосуда. Естественно, я не могла оставить существо в ожидании своей участи, а точнее, того, кто эту ловушку установил. Знаете почему?
Вопрос был неожиданным, юноша моргнул, прогоняя видение пленённой волшебной сущности и, отрицательно покачав головой, ответил:
— Нет.
— Потому что поймать её мог злоумышленник. Много ли в моём городе мест, где можно достать высушенную тушку феи? Вообще нигде! Значит, ловец прибыл издалека с очень редким ингредиентом.
— Я и не думал причинить вред кому-то в Друидоре! Моя цель — раббаты Гольевской святости! Я сбежал оттуда, чудом, но смог, а вот моя сестра… Она осталась там… Зато, я смог выкрасть у них заветный порошок! Весь! И сразу бухну всё в горшочек, чтобы уж наверняка приманить фею.
Я задумчиво смотрела на собеседника, оценивая всё им сказанное.
— Как вы поняли, что Даррен неистинный, я не буду спрашивать, — вдруг заговорил Кенсингтон.
Я поморщилась на последнем слове, но поправлять не стала, просто ответила:
— На шее следы от ошейника.
— Н-но, позвольте, они зажили, почти не видны, — удивился парнишка, зачерпнул ложку густой наваристой похлёбки и отправил в рот. Я смотрела, с каким наслаждением он ест, и сама почувствовала голод.
— Я заметила, — не говорить же ему, что вижу следы под кожей, там, где на него, на магическом уровне влиял артефакт-ограничитель.
— Долго ковырялся, — беспечно пожал он плечами, — целый год потратил, но в итоге нашёл лазейку и смог сбросить эти оковы. Оставил сестру, пообещав вернуться за ней, как только найду способ дать раббатам отпор. И непременно сдержу слово!
Некоторое время в помещении было тихо, леди Элея присоединилась к раннему обеду и тоже с удовольствием принялась за похлёбку.
Хлеб всё ещё был тёплым, я, как обычно, взяла кусок с хрустящей зажаристой корочкой.
Утолив первый голод, продолжила разговор:
— Спасибо, что нашли время и возможность прийти и рассказать всё лично.