На стенку ящика был наклеен рисунок – важного вида карапуз с глазищами, которые по части размера, трогательности и внутренней незащищенности могли посоревноваться с глазами Мелоди Куинн.
Он встал, поблагодарил меня за приезд и долго тряс мне руку своими огромными лапищами.
– Надеюсь, мы еще увидимся, доктор. Скоро.
Наступила моя очередь улыбнуться.
– Обязательно, преподобный отец.
Бабулька успела приготовиться к моему появлению и, когда я ступил в приемную, тут же всучила мне стопку сколотых степлером брошюр и два остро отточенных мягких карандаша.
– Можете заполнить все это прямо здесь, доктор Делавэр, – ласково предложила она.
Я глянул на часы.
– Ничего себе – не думал, что так надолго тут застряну!.. Придется, наверное, в следующий раз.
– Но… – Она засуетилась."
"– Может, дадите мне их с собой? Дома спокойно все заполню и отправлю сюда по почте.
– О нет, я не могу этого сделать! Это же психологические тесты! – Она прижала бумаги к груди. – Правила таковы, что вы должны заполнить их прямо здесь.
– Ну, тогда просто придется заехать еще раз. – Я начал было уходить.
– Подождите… Давайте я посоветуюсь. Спрошу у преподобного Гаса, нельзя ли…
– Он сказал мне, что хочет устроить небольшой перерыв, спокойно помедитировать. Не думаю, что ему понравится, если его побеспокоят.
– Ох! – Бабулька явно не знала, как поступить. – Но мне все равно нужно с кем-нибудь посоветоваться, доктор… Может, схожу поищу Тима?
– Хорошо-хорошо!
Когда она ушла, я незаметно выскользнул за дверь.
Солнце уже почти село. Было то переходное время суток, когда яркая дневная палитра понемногу выскребается насухо, открывая серую подложку, тот неопределенный сегмент сумерек, когда все выглядит немного размытым по краям.
Я подошел к машине с неспокойным сердцем. Провел в Ла-Каса три часа – и узнал разве лишь то, что преподобный Огастес Маккафри – это весьма проницательный хитрован со сверхактивной секрецией харизмы. Он потратил время, чтобы выяснить мою подноготную, и хотел, чтобы я про это знал.