Колледж страстно желал замять случившееся, а полиция была только рада взять под козырек – зачем переть на миллионы Крюгеров, когда есть еще сотни бедных людей, которые совершают преступления?
Я был на похоронах Джеффри – специально слетал в Айдахо. И перед самым отъездом в аэропорт столкнулся с Тимоти в кампусе. Теперь-то я понимаю, что он наверняка сам меня искал. – Губы ван дер Граафа сжались, морщинки вокруг них углубились, словно кто-то затянул шнурком вещевой мешок. – Он нагнал меня возле статуи Основателя.
"Никогда в жизни я не был так близок к тому, чтобы совершить убийство, доктор Делавэр! Будь я помоложе, посильнее, надлежащим образом вооружен, я бы сделал это! А так я просто остался стоять, впервые в жизни потеряв дар речи. «Приятной поездки», – сказал Крюгер и, все так же ухмыляясь, попятился назад. Сердце у меня так колотилось, что я почувствовал приступ головокружения, но как-то ухитрился устоять на ногах.
Наступила продолжительная пауза.
Когда он более или менее взял себя в руки, я спросил его:
– А Маргарет знает про все это? Про Крюгера?
Он кивнул.
– Я ей все рассказал. Она – мой друг.
Так что несостоявшаяся публицистка оказалась скорее пауком, чем мухой, в конце-то концов.
– И еще один момент – та девушка. Та самая, из-за которой вышел весь сыр-бор. Что с ней стало?
– А вы-то как думаете? – усмехнулся профессор; некоторая старая желчь опять вернулась в его голос.
– И за что было воевать? – медленно проговорил я.