По обеим сторонам переулка в нарушение правил было припарковано с десяток машин; выезд перекрывал полутонный пикап, поставленный перпендикулярно стенам. Где-то вдалеке группа уличных музыкантов-марьячи играла «Cielito Lindo». Мерзко орал кот. На бульваре крякали автомобильные гудки. Плакал ребенок."
"Я высунул голову из-за угла и тут же убрал. Рафаэль был уже в полуквартале. Я приготовился его встретить. Когда он начал переходить переулок, я произнес сценическим шепотом:
– Эй, чувак! У меня есть то, что тебе надо.
Это его остановило. Он посмотрел на меня с великой любовью, думая, что нашел избавление. Для него стало полным сюрпризом, когда я схватил его за костлявую руку, затащил в переулок и проволок несколько футов, пока мы не оказались под прикрытием старого «Шеви» с облупившейся краской и двумя спущенными шинами. Пришлепнул его спиной к стене. Рафаэль поднял руки, пытаясь защититься, но я силой опустил их вниз и сковал своими. Он попробовал вырваться, но в нем совсем не было силы. Это было все равно что бороться с младенцем.
– Чё те надо, мужик?
– Ответы, Рафаэль. Помнишь меня? Я был у тебя несколько дней назад. Вместе с Ракель.
– Ах да, точно, – отозвался он, но в водянистых глазах с темным ободком читалось одно лишь замешательство. Сопля просочилась у него из ноздри на губу. Он дал ей побыть там некоторое время, после чего высунул язык и попробовал слизнуть ее. – Ну да, помню, точняк, мужик.
Он пробежался взглядом по переулку.
– Тогда ты должен помнить, что я расследую убийство твоей сестры.
– Ну да, точняк. Илена. Херовая история, мужик. – Он произнес это без всякого чувства. Его сестру нарезали на куски – и все, о чем он был способен думать, – это пакетик белого порошка, который можно превратить в дарующее блаженство райское млеко. Я прочитал десятки томов про наркоманов, но только здесь, в этом переулке, окончательно постиг истинное могущество иглы.
– У нее были кассеты, Рафаэль. Где они?
– Эй, мужик, ни хера я не знаю ни про какие кассеты! – Он задергался, пытаясь вырваться.
– Нет. Мне нужно знать сейчас, Рафаэль. Где они?
– Да говорю же, не знаю! – Он канючил, как трехлетка, залитый соплями и становясь все более неугомонным с каждой секундой. Подскакивал в моем захвате, стуча, как мешок с костями. – Пусти, урод! – выдохнул он, поперхнувшись.
– Твою сестру убили, Рафаэль. Превратили в котлету.