Как только вы свистнули ключ, чудовища Маккафри могли войти к Хэндлеру абсолютно в любой момент – поискать кассеты, погромить, порезать… А с бедной Бониты вроде и взятки гладки, если не считать того, что она становится одноразовым товаром и заканчивает в качестве удобрения для урожая цукини в следующем сезоне. Еще один ни на что не годный набор клеток.
– Не предполагалось, что все произойдет таким образом. Этого не было в плане.
– Знаете, как говорят – гладко было на бумаге…
– Вы слишком саркастичны, молодой человек.
– Ронни Ли приканчивает Бониту – он, наверное, сделал это, потому что Маккафри так ему сказал или, возможно, просто сводил старые счеты. Но теперь Маккафри необходимо избавиться и от Ронни Ли, потому что даже такой демон-злодей может заартачиться при виде смерти своей собственной дочери.
– А вы и впрямь умный, Алекс, – сказал он. – Но сарказм – действительно непривлекательная черта.
– Спасибо за совет. Я знаю, что вы специалист по врачебному такту.
– Вообще-то говоря, да. И горжусь этим. Всегда завязываю раннее взаимопонимание с матерью и ребенком, и не важно, насколько далеко мы отстоим друг от друга в социальном плане. Это первый шаг к обеспечению хорошего лечения. Это то, чему я первым делом наставляю первокурсников, когда читаю вводный курс клинической педиатрии.
– Просто не нахожу слов от восхищения.
– Студенты очень высоко отзываются о моих лекциях. Я превосходный преподаватель.
Я посильнее ткнул «тридцать восьмым».
– Заводите машину и подъезжайте к обочине. Прямо вон за теми эвкалиптами.
«Линкольн» заворчал, прокатился немного и встал.
– Вырубайте мотор.
– Давайте без грубостей, – сказал он. – Нет нужды пытаться меня запугивать.
– Вырубай, Уилл!
– Доктор Тоул.
– Доктор Тоул.
– А обязательно тыкать этой штукой мне в затылок?
– Здесь я задаю вопросы.
– По-моему, в этом нет необходимости – излишне. Мы не в каком-то дешевом вестерне.
– Это хуже. Кровь настоящая, и никто не встает и не уходит своими ногами, когда рассеивается дым.
– Опять мелодрама. Мало драмы. Странная фраза.
– Хватит уже играть в дурацкие игры, – зло бросил я.
– Играть? А мы играем? Я думал, играют только дети… Прыгают через веревочку, в классики… – Его голос поднялся, стал более пронзительным.
– Взрослые тоже играют, – сказал я.