Маленькая, ранимая, потерянная…
В ногах койки стоял пластиковый поднос с так и не съеденной застывшей яичницей, расклякшей жареной картошкой, высохшим латуком с коричневыми кончиками и открытой картонной коробкой молока.
– Развяжите ее. – Я ткнул стволом.
Тоул наклонился над ней, стал на ощупь возиться с узлами в полутьме.
– Чем вы ее напичкали?
– Валиум, большая доза. А сверху еще торазин.
Волшебный эликсир доктора Тоула.
Наконец он ослабил путы и откинул одеяло. На ней были грязные джинсы и красно-белая полосатая футболочка со Снупи на груди.
– Худенькая, но в остальном здорова, – объявил он.
– Укройте ее опять. Сможете нести?
– Конечно, – отозвался он раздраженно – как я мог сомневаться в его силах?
– Хорошо, тогда пошли.
Тоул взял ее на руки – Большой Белый Отец, да и только. Девочка испустила вздох, потом содрогнулась и крепко вцепилась в него.
– Держите ее полностью закрытой, когда мы выйдем.
Я повернулся было к двери. Негромкий музыкальный голос у меня за спиной врастяжку произнес:
– Не двигайтесь, доктор Делавэр, иначе потеряете свою долбаную башку.
Я замер на месте.
– Положи девчонку, Уилл. И возьми у него ствол.
Тоул тупо посмотрел на меня. Я пожал плечами. Он осторожно положил Мелоди обратно на койку и укрыл ее. Я отдал ему «тридцать восьмой».
– К стене с поднятыми руками, доктор. Обыщи его, Уилл.
Тоул охлопал меня по бокам.
– Поворачивайтесь.
Передо мной, улыбаясь, стоял Маккафри, полностью заполнив собой проем между двумя помещениями, с «Магнумом» калибра.
Он укоризненно поцокал языком.
– Эх, Уилли, Уилли… И какая беда у нас на сей раз приключилась?
Великий врач повесил голову и стал нервно переминаться.
– Не в настроении поболтать, Уилли? Ладно. Поговорим позже. – Бесцветные глаза прищурились. – Прямо сейчас надо с делом разобраться.
– Это и есть ваше представление об альтруизме? – Я показал глазами на обмякшую фигурку Мелоди.
– Заткнись! – рявкнул он. И Тоулу: – Сними с нее одежду.
– Гас… я… Зачем?
– Просто делай что сказано, Уилли.
– Хватит, Гас! – взмолился Тоул. – Мы уже сделали достаточно.
– Нет, болван ты эдакий. Ничего мы достаточно не сделали.