– Возомнил, будто подцепил меня на крючок? Ну как же – такое дитя, глазищи как на картинах Кин[14]…
– Если ты прямо сейчас решил соскочить, это меня не обрадует. Но помешать я тебе не могу. Обещанные ньокки по-любому за мной.
– К черту ньокки. Давай-ка лучше пообщаемся с доктором Тоулом.
* * *«Севиль» пожирал бензин ведрами. Пришлось зарулить на шевроновскую заправку самообслуживания на Бонди. Пока Майло наполнял бак, я узнал по справочной номер Тоула и набрал его. После того как перечислил все свои медицинские звания, с доктором меня соединили буквально через полминуты.
– Нет, – ответил он. – У меня полная приемная детишек.
Голос у него мягкий и успокаивающий – тот самый голос, который родители жаждут услышать в два часа ночи, когда ребенок уже весь посинел.
– Когда будет удобно вам позвонить?
Тоул не ответил. Я слышал на заднем плане только какую-то возню, потом приглушенные голоса.
– Может, заскочите в половине пятого? У меня как раз намечается «окошечко».
– Премного благодарен, доктор. Я вас надолго не займу.
– Не стоит.
И он повесил трубку.
Я вышел из телефонной кабинки. Майло как раз вытаскивал заправочный пистолет из горловины «Севиля», держа его на отлете, чтобы не закапать бензином костюм.
Я опять устроился на водительском месте и высунул голову в окно.
– Протри-ка заодно лобовуху, сынок.
Он скорчил рожу, как у горгульи – особых усилий ему для этого не требуется, – и показал мне средний палец. А потом все-таки принялся елозить по стеклу бумажными полотенцами.
Времени – двадцать минут третьего, а до офиса доктора от силы минут пятнадцать езды. Надо было как-то убить целый час. Заморачиваться с «высокой кухней» мы оба оказались не в настроении, так что поехали обратно в Западный район и в итоге оказались все там же, «У Анжелы».
Майло заказал себе нечто под названием «Делюкс-омлет Сан-Франциско», оказавшееся ярко-желтым кошмаром с начинкой из шпината, помидоров, рубленого мяса, чили, лука и маринованных баклажанов.
"– Ни хрена не понятно, Алекс.