Вроде бы все признаки чисто психопатического убийства – оба лежали спеленатые в спальне, словно скот, приготовленный для забоя. Больше полусотни ножевых ранений. Девица выглядела так, будто ее Джек-потрошитель…
– Избавь меня от таких подробностей. – Я показал на свою тарелку.
– Прости. Забыл, что разговариваю с гражданским. Когда сто лет в таком дерьме барахтаешься, ко всему привыкаешь. Жить-то надо – вот и приучаешься есть, пить и срать на все это дело. – Майло утер физиономию салфеткой и надолго приник к стакану с пивом.
– Думаешь, это кто-то из его пациентов?
– Ничуть не исключено. Психиатры ведь и имеют дело с психами?
– Я буду очень удивлен, если это так, Майло. Десять к одному, что у Хэндлера была типичная для Вест-Сайда практика – бесящиеся с жиру тетки бальзаковского возраста, надорвавшиеся на работе топ-менеджеры да для полного фарша пара-тройка случаев подросткового кризиса идентичности.
– Не слышу ли я в твоих речах нотки профессионального цинизма?
Я пожал плечами:
– Просто в большинстве случаев так оно и есть. Не хочу сказать, что все так уж тихо и гладко, но на деле большинство из нас – что психологов, что психиатров – крайне редко сталкиваются с тем, что можно отнести к категории душевных заболеваний.
– А Хэндлер как раз и работал в психбольнице перед тем, как уйти на вольные хлеба. В Энсино-Оукс.
– Может, чего-нибудь там и накопаешь, – с сомнением в голосе произнес я. Не люблю выступать в роли обломщика, а то еще просветил бы его, что больница в Энсино-Оукс – это на самом деле нечто вроде закрытого санатория для склонных к суициду отпрысков местных богатеев.
Отодвинув пустую тарелку, Майло поманил официантку:
– Беттиджейн, еще хороший кусочек вон того пирога с зеленым яблоком, будь добра.
– С мороженым, Майло?
Он похлопал себя по животу и задумался:
– Да какого черта, почему бы и нет? С ванильным.
– А вам, сэр?
– Просто кофе, пожалуйста.