— Рядовой Шагалов… — угорают вернувшиеся бойцы.
— А?
— Блести скромнее.
Улыбаясь, вытираю губы тыльной стороной ладони. Все в блеске…
— Мда, не рядовой нам попался рядовой, — стебутся они.
Сажусь обратно за комп. Слепо смотрю в экран. Вместо букв и цифр только Янка. Люблю…
Глава 38. Счастье есть!
МАКС«Умом Россию не понять» — надпись на заставке бука, на котором я набираю журналы за прошлые года."
"Нет, бумажный никуда не делся. Потому как «стратегически важные документы не должны зависеть от таких форс-мажоров, как электричество, исправность техники и наличие принтера».
Двойная работа. Как-то так…
Здесь я бываю не часто. Прошлый раз мы, к сожалению, не увиделись даже мельком, Янка была в школе. А сегодня тридцать первое… Это Миха с Маратом замутили, чтобы я сегодня сюда попал. И я, слепо глядя в экран, не вижу опять букв. Пишу ахинею, лишь бы стучали клавиши и не докапывался старшина.
Ты придешь, Мышка? Я очень жду. Мне уже так тоскливо и тяжело, что нет никаких сил. Загляни на минуточку. Лемешев же сказал тебе, что я здесь. Но она не идет.
— Шагалов, у тебя пальцы не устали печатать? Три часа уже сидишь?
— Неа… Никак нет, товарищ Старшина, — поправляюсь я.
Скажу, что устали, отправит чистить снег.
— А мне кажется устали, смотри сколько снега намело. Прямо намекает…
Поднимаю взгляд на Янины окна. Гирлянды мерцают фиолетовым и сиреневым.
Ты все еще любишь, Мышка?
— Шлагбаум подними, полкан выезжает.
Нажимаю на тумблер.
— Какой из них? Лемешев? — выглядываю в окошко.
Да, его тачка. Тормозит на проходной. Меня словно магнитом тянет.
Полкан и Миха. Оба в костюмах. Поздравляют сержантов.
Из машины выходит Янка. Камень из груди падает вниз живота. Роскошная! В песцовой шубке, на стальных шпильках с меховой опушкой, стройные икры обтянуты мерцающим в свете фонарей капроном. На глазах вызывающие стрелки, губки — сочные вишенки, волосы волнами до пояса.
Красивая очень, взрослая и цивильная в этом прикиде. Вся сверкающая, улыбающаяся, счастливая.