— Ага, — как ни в чем не бывало, кивнула Кароль, подливая кипяточку в мою красивую фарфоровую чашку — судя по всему, какую-то антикварную. — И учит, как их правильно носить! А что ты думала, мы тут таксу за ночь обсуждаем или размеры фаллоимитаторов?
Услышав последнее слово, я покраснела, как июньская заря. Интересно, когда-нибудь я разучусь краснеть?
— Но как же… Вот если я не…
Краснеть и заикаться!
Моника, небеса, возьми себя в руки! Ты и так здесь. И не так уж здесь и страшно — наоборот, интересно…
— Если у меня… ни разу не было и я не знаю, как это вообще происходит, — все-таки более-менее четко выразила свою мысль я.
— Быть неумелой, Никки, это тоже импринт, — наставительно сказала рыжая.
Словечко было смутно-знакомым по одному из курсов в Социальном училище.
— Вы тут еще и психологию изучаете? — наверное, шире, чем сейчас, у меня глаза распахнуться не могли.
— И философию, и искусствоведение, и биологию, и много чего еще! Мистрис обожает повторять, что золотое правило любой куртизанки — чем больше танцев вокруг ее постели, тем меньше хлопот вокруг его кошелька!
— Танцы вокруг постели?
— Чтобы он продлевал тебя, понимаешь? Не просто зашли, потрахались, вышли — это он и в Пеитоне получить может.
— Не знаю, смогу ли…
— А раз сомневаешься, чего тогда пришла? — без неприязни спросила Кароль, и ободряюще прикоснулась к моему плечу.
И хотя формулировка была довольно грубой, в главном рыжая была права — да, мне было за что оторваться."
"Я, взрослая, должна была оторваться за Миссис Флюгер, потерянную, уверенную в своей непривлекательности девочку, которая на выпускном так отчаянно жаждала, чтобы хоть какой-нибудь парень соизволил пригласить ее на танец.
— А тебе это нравится?
Вопрос был не в моем стиле — мягкая, корректная Моника Калдер никогда бы не спросила вот так, в лоб.
— Мне? Нравится ли мне быть дивой полусвета? О! — девушка улыбнулась, и было что-то в этой улыбке, что-то, чего я пока понять не могла. — Догадайся-ка сама! Моя фамилия Трудел.