– Папа, это, наверное, вас, – сказала Раиса Васильевна и передала ему трубку.
– Слушаю, – бодренько рявкнул Жупанов-дед. – А, Ромашка, ты... Значит, помнишь... Да, сидим, потихоньку, по-семейному отмечаем. А отчего же ты не зашел? Ясно, дела, заботы... Спасибо... Ну, вечной молодости мне уже не видать, а от вечной старости я бы не отказался. У тебя рецепта такого случайно нет? Зачем к Андрею? Да я же не баба, чтобы морщины разглаживать. Пусть остаются для старческого шарма. Я про нутро тебя спрашиваю.
Роман Афанасьевич! При упоминании этого имени меня словно пронзил электрический ток. Конечно же, это Кирюшкин, начальник Горовского горздрава! Он поздравляет Жупанова-деда с днем рождения, а старикан с ним фамильярничает. Зато Андрей Александрович смотрит на отца с тревогой и вслушивается в каждое слово. Раиса Васильевна внешне равнодушна к тому, о чем ее свекор болтает с горовским чиновником, но руки, теребящие салфетку, выдают ее нервозность.
– Ну хорошо, сейчас передам трубочку Андрею, – сказал дед и протянул сыну радиотелефон через стол.
– Алло! Нет, все без изменений, – обреченно выдавил из себя Андрей Александрович, после чего долго и молча слушал своего телефонного собеседника.
Жупанов-отец резко встал из-за стола и вышел из гостиной. Раз он не хотел продолжать разговор прилюдно, значит, его объяснение не было предназначено для посторонних ушей. Вероятно, моих. Но я как раз была заинтересована в том, чтобы услышать продолжение их диалога.
– Саша, где у вас туалет? – тихонько осведомилась я.
– Там, – Шурик махнул рукой в том же направлении, в котором исчез его отец.
Пластический хирург стоял в кухне, лицом к окну. Я бесшумно прошмыгнула за дверь ванной комнаты и вся обратилась в слух.
– Ты меня, Роман Афанасьевич, комиссией не пугай! Лучше о себе и своих бабах подумай. Нет, я тебе не угрожаю, хотя мог бы.