Мало того, что это посчитают оскорблением Юн Ли, от имени которого, без его ведома, говорил один из вассалов. Основная проблема — в будущем, проще будет прикончить его, чем выполнять обещанное или втягиваться в долгие переговоры, объясняя, что слова одного из вассалов, это совсем не то же самое, что обещание самого вана.
— Только ван может говорить от имени всего Чосона. Но, я могу говорить от имени Дома Ли. Согласно завещания главы Дома, глава его личной канцелярии несёт ответственность за всё имущество Дома до момента утверждения преемника.
Сделав короткую паузу, смертный оценивающе посмотрел на меня, ожидая реакции. Осознав, что её не последует, перешёл к конкретике.
— Я знаю о ваших переговорах с Абэ и условиях мирного соглашения. Рискну предположить, вам требуется техника. У Дома Ли есть определённые резервы. Вертолёты, танки, грузовики. Немного, но я готов отдать вам всё. Плюс, двадцать тонн золота и пять сундуков с драгоценными камнями.
Последние слова вынудили Мьёльнира задумчиво пискнуть — спутник интересовался, какого размера те сундуки, да что за камни находятся внутри.
— Сколько рабских рынков Чосона принадлежит Дому Ли?
Мужчина неожиданно замялся, но через пару секунд всё же ответил.
— Из двадцати самых крупных, Дом Ли владеет четырнадцатью.
Я кивнул. Логично — королевский род постарался подмять под себя выгодную отрасль, которая приносила неплохие деньги.
Одновременно с этим оценил картинку, которую показывал Сандал.
"Мне куда более логичным казался расклад, при котором корейский Чернокровый запросил бы помощи у своих местных коллег. Но судя по тому, что он всё же прибыл к дворцу, ничего подобного сделано не было.
— Я хочу получить для рода Афеевых, право на приоритетный выкуп любого раба по фиксированной стоимости в один рубль. Если кто-то из моих людей предъявит родовой перстень Афеевых, то независимо от стартовой цены и предложений других покупателей, ему должны продать человека, на которого тот указал.
На лице собеседника отразились явственные колебания и я поспешил облегчить ему задачу.