Остров Бешеного

После недолгой паузы он спросил Широши несколько заискивающим тоном:

— У вас, как и прежде, все успешно и благополучно? — И тут же, мгновенно осознав, что вопрос звучит несколько нахально для человека, находящегося в его положении, он быстро задал следующий вопрос, чтобы смягчить первый: — Кстати, как теперь прикажете к вам обращаться?

— Поскольку мы говорим с вами по-русски, то вы с полным правом можете называть меня Феликсом Андреевичем. Когда мы с вами познакомились, товарищ полковник, фамилия моя, кажется, была Артамонов, не так ли, и работал я в министерстве заместителем начальника отдела.

А вы уже и в то время грозным и суровым были, Аркадий Сергеевич… Обязательно найдем время и вспомним те веселые денечки, — Широши ностальгически задумался, но тут же встряхнул головой, — но не сегодня. Впрочем, если вам неприятны воспоминания о вашей родине, когда мы находимся в вашем любимом Сингапуре, то можете называть меня Такиро Широши, или просто Широши-сенсей, но это вряд ли имеет какое-либо значение. Не уверен, что мои дела должны вас занимать и беспокоить. Но вы продолжаете донимать меня своими нелепыми поступками. — В его голосе появилось явное раздражение. — В который уже раз вам не удалось совладать с человеком по фамилии Говорков? Пальцев на руках не хватит! А мне этот малый, по прозвищу Бешеный, нравится! И, нужно признаться, даже очень нравится!

Рассказов удивленно воззрился на собеседника.

— А чему вы удивляетесь? Вот Бешеный — настоящий мужик! Всем как бельмо на глазу, все за ним охотятся! Масоны, бандиты, олигархи, мафия, наркоторговцы, даже кое-кто из власть предержащих в России, те, кто дорого бы дали, чтобы он навсегда исчез с горизонта.

А Бешеный, то бишь Савелий Говорков, и в ус себе не дует!

Рассказов вынужден был признаться, что его собеседник прав на все сто процентов, поэтому хоть и скривил губы, но со вздохом кивнул головой в знак согласия.

— Конечно, — невозмутимо продолжал Широши, — он многим насолил и карты перемешал. Вот они и злобствуют. А вот я на него зла не держу, хотя именно вам, мой верный Аркадий Сергеевич, лучше, чем кому бы то ни было, известно, какую красивую, я бы даже сказал, изысканную операцию он мне, правдолюбец проклятый, сорвал.

 — В его устах слово «проклятый» прозвучало скорее уважительно, чем с оскорблением. — Помните, как я все рассчитал, все фигуры, как на шахматной доске, расставил — вражескому королю мат в три хода подготовил, а Бешеный взял и все порушил! — Казалось, он даже гордится им.