Но в этой управляемости — и иллюзия силы: ведь стоит прошлому потерять ореол святости, как такой человек может рухнуть или, наоборот, стать разрушительным в своём собственном отчаянии. Поэтому его легко направлять, пока вы говорите на языке его боли. И становится крайне опасным, когда понимает, что его обманули.
— И? Каков итог твоих экспериментов?"
"Вот тут Меньшикову пришлось нелегко. Ему всегда было непросто признавать свои ошибки.
— Боюсь, ваше величество, что в конце концов в нашем распоряжении может остаться лишь один Разумовский.
— Тот, который совсем не желает носить эту фамилию и который, по твоим словам, может оказаться куда большей проблемой в будущем, — задумчиво произнёс Багратионов.
— Верно.
Император задумался, а Меньшиков просто стоял перед ним, убрав руки за спину, и размышлял. И он не сомневался, что в этот самый момент их с государем мысли двигались в одном направлении.
— Насколько точен тот психопортрет Рахманова, который ты мне прислал несколько месяцев назад?
— Весьма точен, ваше величество, — ответил Меньшиков.
— Если не ошибаюсь, то в нём говорилось, что он человек большой ответственности, я прав?
— В том, что касается его работы и профессиональной деятельности, да. Если честно, не думаю, что будет большим преувеличением сказать, что он относится к своему адвокатскому долгу с тем же пиететом, что я к своим обязаностям, ваше величество. Но в остальном, если что-то не соответствует его принципам или же моральному кодексу, Рахманов может взбрыкнуть.
— Значит, — подвёл итог Император, — нам просто нужно найти способ, с помощью которого мы сможем соединить его построенное на собственных принципах гипертрофированное чувство ответственности и интересы государства.
— Да, ваше величество, — не стал спорить князь, который и сам пришёл к тем же выводам. — Только и всего.
И один рабочий вариант у него уже имелся.
Глава 13
— Ай, да что ты делаешь!
— Руку тебе перевязываю! Не шипи на меня!
— Так делай аккуратнее…
— А ты бей потом людей осторожнее! У тебя запястье сломано!
— Я что? По-твоему, этого не вижу⁈
— Дураком бы был, если бы не видел, — огрызнулся в ответ Виктор, закрепляя шину.
— Что ты как маленький, — передразнил я его и снова зашипел сквозь зубы, когда он закрепил удерживающую шину повязку.
— Всё, — сказал Виктор. — Каждый раз, как тебя латаю, так одно и тоже…
— Так ты каждый раз меня мучаешь!
— Единственный, кого здесь мучают — это я. Ладно, жить будешь.