Даже более того, в тех случаях, когда сам император не будет его слушать, Николай обязан это сделать, чтобы не позволить государю отмахнуться от объективных фактов по той или иной причине."
"У любого монарха всегда должен быть человек, который может его вовремя одёрнуть. Даже у короля должен быть тот, кто едва слышно шепнет: «Ваше Величество, вы — человек». Ведь власть обязательно будет слепа без того, кто осмелится дотронуться до её рукава.
Для российских императоров этими людьми всегда были Меньшиковы.
Но удивился Император не этому.
— Ты опять его использовал, — медленно, с угрожающими нотками проговорил Багратионов, и Николай не стал отпираться, прекрасно понимая о ком именно идёт речь.
— Его предсказания редки. И сбываются не каждый раз. Когда мы получаем очередной рисунок, то я не могу просто так пустить всё на самотёк, ваше величество.
Впервые с момента их разговора на лице Императора появилась злость. Ещё не ярость, нет. Но Николай очень хорошо знал, насколько… резким и переменчивым может оказаться характер государя.
— Эти предсказания, как ты их называешь, убивают его!
— Вы не хуже меня знаете, что их нельзя контролировать…
— Точно так же, как я не хуже тебя знаю, что эти приступы можно остановить в зародыше! — чуть ли не рявкнул Багратионов. — Сама его жизнь — ограничена! И ты используешь её…
— А что, если то, что он предскажет, не сбудется? Что, если мы мы начнём слепо верить всему, что выходит из-под его руки, ваше величество? Я обязан был убедиться в их надежности. Тем более в такой ситуации…
— А ты не подумал, что причина по которой всё развивалось именно так — прямое следствие того, что ты вмешался в ход событий? — задал ему встречный вопрос Николай.
— Думал, ваше величество, — кивнул Николай. — Это ещё одна причина, по которой я действовал именно так.
— И из-за его рисунков ты подверг Рахманова опасности?
— Не только из-за этого.
Короткий ответ на короткий вопрос. В библиотеке повисла тишина. И в этот раз в воздухе ощущалось столь явное напряжение, что, казалось, его можно было ощутить рукой.
Прищурившись, Багратионов пристально посмотрел на него.
— Значит, вот оно что. Ты решил, что сможешь использовать его брата.
— Вы не хуже меня понимаете, что я не мог оставить подобную мысль без проверки. Рахманов, несмотря на своё нейтрально-положительное отношение к нам может быть непредсказуем…
— Не ты ли мне говорил о том, что он осознаёт необходимость своего дара для Империи? — напомнил ему Император, и Меньшиков кивнул.