— И ты хотел узнать, как он отреагирует на это? — уточнил Император. — Думал, что в момент опасности он сменит сторону? Тебе не кажется это слишком невероятным?
— Признаюсь, ваше величество, вероятность подобного развития событий была невелика. Но она не равнялась нулю. Я должен был убедиться. Теперь же я знаю точно, что они с его братом находятся по разные стороны баррикад. По крайней мере на данный момент.
Либо же Александр Рахманов являлся самым искусным обманщиком на всём белом свете, мысленно добавил Николай, но говорить эти мысли вслух не стал.
— И потому твои люди не стали препятствовать ему, когда он заявился в порт?
— Да. Я отдал приказ, чтобы ему не мешали.
— И они же не стали действовать, когда Браницкий в одиночку пошёл против сына Ильи?
— Да.
— Почему?
— Я должен был узнать, насколько тот был силён в развитии собственного дара, — спокойно ответил Николай.
— Очередная проверка, — со вздохом проговорил Багратионов и покачал головой. — Не проще ли было просто убить его? Только не говори мне, что у тебя не было на это ресурсов, Николай.
Меньшиков даже отвечать не стал. В этом просто не было нужды. Император прав по всем статьям. Николай действительно мог действовать иначе. И предотвратить жертвы среди своих людей. С другой стороны — это была их обязанность. Да и если уж говорить начистоту, он не предусмотрел некоторых шагов со стороны своего противника.
— Я должен был окончательно убедиться в его мотивации и возможностях, ваше величество, — произнёс он, даже не пытаясь оправдываться.
— И для этого решил пожертвовать Константином?
В голосе Багратионова появились железные нотки.
— Я держал ситуацию под контролем…
— Под контролем? Браницкий едва не умер! Если бы не мальчишка Рахманов, то…
— Ваше величество, при всём уважении к вам, я держал ситуацию под контролем.
Алексея Багратионов поразило не то, что Николай позволил себе перебить его. Меньшиков, в силу его положения и особенностей службы, имел на это полное право. Не прилюдно, да. Лишь наедине, когда они говорили вот так, между собой. Но он мог это сделать. Больше двадцати лет назад, когда отец Николая передал ему титул, Император вызвал молодого аристократа к себе и сказал ему. Ему будет позволено это делать.