Настолько сильно эти эмоции отличались от тех, которые он чувствовал у Лаури в момент, когда забрал их силу. Страх. Отчаяние. Непонимание. Эти эмоции властвовали на ними едва только он забрал у них то, что, как они думали, будет с ними всегда. То, чего он так и не увидел на лице стоящего перед ним мужчины в изодранном, покрытом пятнами крови костюме. Ни капли растерянности или испуга. Только лишь искреннюю радость.
— Уходи, — сказал ему Андрей, сунув руку за отворот своего пальто и достав небольшой пистолет.
— Если что, щенок? — фыркнул Браницкий, направившись прямо к нему по бетонному полу.
Щелчок выстрела ударил по ушам, и Константин покачнулся, когда первая пуля попала ему в бок. Разорвала то, что осталось от некогда белоснежной сорочки, и вонзилась в его тело.
Боль вспышкой прокатилась по его телу, но граф даже не подумал остановиться. Вместо этого он продолжил идти, не обратив на горячую, обжигающую боль никакого внимания.
Он знал её. Столько раз его убивали. Резали. В него стреляли. Его кололи и поджигали. Несколько раз его тело рвали на куски и делали ещё много чего ради того, чтобы сделать наконец невозможное. Убить того, кто давно уже был со смертью на ты, каждый раз избегая её сладостных объятий.
Поражённый увиденной картиной и совсем не ожидавший подобного исхода, Андрей выстрелил ещё раз, и идущий к нему граф вновь покачнулся, когда пуля ударила его в бедро и алая кровь брызнула на пол, смешиваясь с пылью.
В четвёртый раз молодой человек выстрелить не успел. Удивление вкупе с неожиданностью от странного и непонятного поведения настолько поразили его, что он допустил роковую ошибку.
В этом не было его вины. Тот, кто столько раз приказывал другим жертвовать своей жизнью против их воли, он просто не мог предположить, что кто-то будет готов сделать это с полной счастья улыбкой на лице.
А в следующую секунду сжатые в кулак пальцы врезались ему прямо в лицо, безжалостно швырнув Андрея прямо на пол. Вылетевший из его руки пистолет упал на пол и отлетел куда-то в сторону.
— И это всё? — пусть и с кривой от боли, но такой довольной и весёлой усмешкой спросил Константин.