— Что он несёт? Нет, это просто очередная глупость…
— Похоже, что у этого парня совсем крыша поехала, — сказал Михалыч, поднимаясь по лестнице вслед за мной.
— Я же сказал тебе оставаться внизу! — не пытаясь скрыть свою злость, отозвался я.
— Ага, а потом что? Сказать Князю, что я позволил тебе вот так голову в петлю засунуть? Да он же меня с потрохами потом сожрёт!
Эх, если бы причина была только в этом…
Рядом негромко прорычал харут, мягко ступая лапами по пыльному бетону. Похоже, что за исключением хранения ящиков и небольших контейнеров, этот этаж почти не использовали, так что следом за собой пёс оставлял весьма заметные следы.
Его тихое и утробное грозное рычание, разнёсшееся по помещению, явно вывело Андрея из странного состояния транса, в котором он пребывал. Резко повернув свою голову в мою сторону, брат пристально уставился на пса.
— Что, завёл себе собачку? — насмешливо поинтересовался он всё тем же ярким и уверенным в себе голосом, который я запомнил по нашей последней встрече.
— Андрей, что с тобой происходит?
— Тебя это не касается, — процедил брат, всё ещё сжимая пистолет в своей руке и направив ствол в голову Браницкого. — Как ты там сказал? Это не твои проблемы, да? И, что плевать тебе на Разумовских. Вроде я правильно вспомнил, верно?
— С кем ты сейчас говорил? — повторил я свой вопрос, пропустив его слова мимо ушей.
Услышав это, брат, едва не рассмеялся.
— Ты что? — спросил он в ответ, махнув рукой в сторону пустого места.
— Кажется, парнишка совсем головой поплыл, — тихо шепнул мне Михалыч. — Сань, он ненормальный…
Это какой-то бред. Я ещё раз посмотрел в ту сторону, куда указывал брат, но снова увидел лишь пустоту. Там не было ровным счётом ничего и никого. Просто пустое место.
Может, Михалыч реально прав? Что, если Андрей совсем рехнулся и видит галлюцинации? Может у него вообще шизофрения.
— И кто же передо мной стоит? — спросил я больше для того, чтобы просто потянуть время и придумать, что делать дальше, чем на самом деле интересуясь тем, какая шиза укусила стоящего передо мной брата.
Заданный вопрос заставил Андрея с поражённым видом уставиться на меня.
— Наш отец, — чуть ли не с придыханием в голосе проговорил он. — Ты что? Не можешь его узнать?
— Он точно рехнулся…"
"— Михалыч, заткнись, пожалуйста, — прошипел я, не сводя взгляда с Андрея. Лишь самым краем глаза глянул на Браницкого.