В камере, рядом с которой дежурит говоривший, мечется стройная девушка, с виду ненамного меня старше. Платье у неё сильно скромнее моего, местами порвано и испачкано. Вьющиеся рыжеватые волосы растрёпаны и лежат гнездом. Она будто не замечает нас, как зверь в зоопарке нарезает круги от стены к стене и смотрит прямо перед собой.
– Не, это ж одержимая, – кривится один из тех, что меня привёл. – Вдруг перекинется. Генерал нам точно головы снесёт.
– Одержимая? – настораживаюсь я. – Что вы имеете в виду?
Для меня открывают свободную камеру дальше по коридору и вталкивают внутрь.
– Что имеем, то и введём, – «юморит» тот, что ждал внизу. Ему явно тут скучно. – Захваченная она. Чужой личностью.
– Я не одержимая! – истерично вскрикивает девушка и судя по громкому лязгу, бросается на перила. – Не одержимая! Это я! Я! Никто не вселялся в меня! Я всегда была такой! Во мне нет никаких подселённых душ!
– Ага, а твой муж говорит иначе, – скучающим тоном.
Я вздрагиваю. Это ж… про меня. Да?
– И… что с ней теперь будет? – наивно хлопаю глазами, глядя на стражника, который запирает решётку моей клетки.
– Казнь, – скупо бросает он.
Меня будто ледяной водой окатывает.
Вот это я удачно до сих пор не ляпнула, что всё ошибка и я такая вот подселившаяся душа… Боженька уберёг, не иначе.
Так, значит не при каких обстоятельствах нельзя выдавать.
– Я это я, – плачет девушка в соседней камере. Муж… Он крутит шашни с этой дрянью Арин! Она околдовала его! А Волин… просто взял и… избавился от меня! Я не одержимая! Поверьте! Напишите моему брату, умоляю! Он всё подтвердит!
У меня сердце будто в лимонный сок окунули. Как же это страшно… Меня Никита хоть с квартиры выдавил. Обидно, но не смертельно, а её…
Сразу вспоминается, как на кострах сжигали ни в чём не повинных девчонок, если те оказывались неугодны.
– Это же бесчеловечно! – не выдерживаю я. – Какой-то урод решил просто взять и избавиться от неудобной жены!
– А вам-то с этого что? – хмыкает стражник. – Испытываете сочувствие к твари, что захватила чужое тело и намерена попользоваться им, уничтожив душу прежнего владельца?
Я прикусываю язык. Чёрт, я играю в очень опасную игру.