Видел и понимал, что дед — хитрая сволочь, что откупился от них и никогда больше не приедет, что бросил их с алкоголиком Даваа на произвол судьбы.
Дед… отец того монстра, который калечил их мать. Мать, которая предпочла умереть и убить своих детей, лишь бы не жить в позоре. Тамир ее боготворил… Тархан ее ненавидел. Она обрекла их на жуткое детство… Все золото и драгоценности, привезенные Батыром, дядя пропил… а потом и сам умер от туберкулеза. Долгие годы они зарабатывали тем, что просили милостыню возле храма. Их не гнали, потому что у Даваа были связи.
Они остались совершенно одни в огромном доме. Первое время доедали то, что было. Пока ничего не осталось… пока не закончилась последняя крупинка сахара. Тамир хныкал от голода, а Тархан притащил нарезанную с дерева кору и швырнул ему на колени.
— Ешь. Завтра пойдем на рынок.
— Попрошайничать?
— Попрошайничать.
— Там не наше место… погонят и люлей всыплют!
— А ты — трус?
— Сам ты трус!
— Я смотрю, ты бессмертный, старшему брату перечить!
— Тоже мне старший, на тридцать минут раньше вылез.
— Могла б, она б нас еще тогда удавила. Может, и к лучшему было бы. Да нет… она надеялась кусок пожирнее от деда урвать.
— НЕ смей про нее так!"
"— Не то что?
Сцепились, как всегда. Наградили друг друга тумаками, но утром они все же отправились на рынок. Первое время им даже кое-что подали из жалости, а потом кто-то из своих узнал одного из братьев.
— Проклятые! Сыны дьявола! И мать дьяволица их! Из воды восстали! Гоните их! Происки Сатаны!
Мальчишек избили, деньги отобрали, и они еле унесли ноги с рынка. Тархан перевязывал ушибы и ссадины брата, а сам смотрел перед собой, сжимая челюсти и вспоминал, как старый хрыч приезжал… снова и снова вспоминал.
— Заставил я его! Вытянул для вас будущее, маленькие ублюдки! Слышите?! Признал… он дал вам свою фамилию! Вы — Дугур-Намаевы теперь!
— Лучше б ты пожрать принес!
Буркнул Луу и заглянул в пустую сумку дядьки.
— Дурак! Это… — он потряс перед лицом мальчика бумажкой, — дороже любых денег.