Никто не спрашивал обо мне? Он сейчас говорит правду?
— Зачем? Зачем вы все это мне говорите?
— Чтобы ты понимала, что нахрен никому не нужна…
— И что это даст вам лично?
— Ничего, кроме чувства удовлетворения.
— От моей боли?
— И от нее тоже.
— Я не виновата в том, что она умерла, и не виновата в том, что похожа на нее. Не я пришла к вам, а вы притащили меня насильно.
— Купил, и ты пришла добровольно. Я хочу, чтобы ты разделась, залезла на стол и станцевала для меня.
Это было настолько неожиданно, что я, кажется, побледнела и перестала дышать.
— Я…я не умею танцевать.
Внутри что-то зажглось, и в голове сильно запекло. Не умею. Я ведь никогда не танцевала, и вообще у меня это получается неуклюже. Если я влезу на стол и начну выписывать восьмерки, то, скорее всего, просто упаду.
""Ты не умеешь танцевать…ты неуклюжая, безногая…не умеешь танцевать. Никогда даже не пробуй, последний раз ты упала и вывихнула лодыжку""
Я не знаю, чей это был голос…похож на меня саму. Он так упорно и зло отговаривал меня, что мне почти стало страшно.
— Не важно, сними это платье и полезай на стол.
Он говорил это так пренебрежительно, так как-то гадко и мерзко, что внутри меня все взбунтовалось. И эта ярость заглушила тот самый страх внутреннего запрета.
— Мы в ресторане…
— Сюда никто не войдет и тебя никто не увидит. А если увидят — лишатся глаз.
Вначале я хотела влезть на стол. Я даже начала расстегивать мелкие пуговки на корсаже голубого платья…а потом вспомнила слова Цэцэг.
""Соблазни его.
— Я хочу, чтобы сначала разделись вы, Тамерлан!
Сказала, и вся краска вначале отхлынула от лица, а потом бросилась обратно, и я замерла, видя, как темнеют глаза зверя и как опускается его голова, чтобы посмотреть на меня исподлобья.
— Я хочу вас увидеть…голым…
Сказала и испугалась.
Но вместо этого Хан отодвинул стул и встал с него в полный рост. Боже, какой же он огромный, как скала, как башня. На него страшно смотреть."
"Сильные пальцы принялись расстегивать рубашку, и я побледнела еще сильнее. Но оторвать взгляд от того, как он расстегивает одну пуговицу за другой, не могла.