Никогда в жизни я не видела более красивого мужского тела. Настоящий образец мужественности, исполинской силы и…экзотики. Темно-смуглая кожа поблескивает, как бронза, с голубоватыми бликами от лучей неоновых ламп, в этом свете он кажется еще темнее, а все светлое на нем подсвечивает сияющей белизной и кажется ультра-ярким. Снял рубашку и швырнул на пол. Дышит тяжело и смотрит прямо мне в глаза. Он принял вызов, а мне хочется бежать, спрятаться под стол, забрать свои слова обратно. Я не понимаю, что внутри меня настолько осмелело, что посмело это сказать.
Мышцы под бархатной кожей бугрятся и слегка перекатываются, тугими валиками вздымается широкая грудь, и под ней рельефно выступают мышцы железного пресса. Ручищи берутся за ремень, и я чувствую, как у меня пересыхает в горле, но отвести взгляд не могу, смотрю, как пальцы тянут пояс, как выскальзывает игла из дырки, как едет вниз железная змейка на джинсах, и у меня все сильнее стучит в висках и, кажется, вся я превратилась в сжатый и вибрирующий комок нервов.
— Хотела смотреть, смотри, бл***ь! — прорычал с такой силой, что я вздрогнула и открыла глаза.
Это было устрашающе красиво. Настолько великолепно, насколько и пугающе. Его тело — это тело Бога. Оно совершенно, оно настолько идеально, что у меня нервно подергивается верхняя губа, и я чувствую, как твердеют кончики моей груди… и я понятия не имею, почему мое тело реагирует так одержимо. Взгляд ползет по плоскому животу вниз, и я судорожно глотаю сухими губами раскаленный воздух, увидев, как вздыбленный член дернулся и гордо поднялся к животу, доставая большой, налитой кровью головкой намного выше пупка.
На широкой спине множество страшных шрамов, и у меня вздрагивает сердце, когда я представляю, откуда они взялись. Тронула пальцем один из них, и в эту секунду Хан резко обернулся, схватил меня за горло приподнял и, сметая все на своем пути, протащил вперед, рывком приподняв под мышки, усадил на стол.