Вот и выходит, что ты начал играть на моем поле. В мою игру ты зашел, Фомич, так что извини за навязчивость… Кого они должны были прихватить – девочку или профессора? У меня такое осталось впечатление, что за профессором они шли. Девочка скрывалась, вряд ли вы ее проследили… а вот профессор, наоборот, сидел на месте и ни от кого не бегал…"
"– Степаныч, – задушевно сказал Гвоздь. – Человек ты мой дорогой, ну в чем я перед тобой провинился, что ты на меня смотришь волком? Обижать тебя ничем не обижали. Я тебе по гроб жизни обязан, ты ж мне жизнь спас самым героическим образом, грудью богатырской заслонил, из черного пистолета паля, Нечая разоблачил, суку, который ссучился, детство наше босоногое предал, дружбу старую…
Мазур вздохнул:
– Фомич… Ну к чему эти байки? Ты ведь меня уже узнал чуточку.
– Тебя уболтаешь…
– Тогда?
– Степаныч… Ну в конце-то концов, означенный профессор – не твоя безраздельная собственность, верно? Зачем он тебе вообще нужен? Ты ведь не мент, твоя специальность – внешний супостат…
– Вот именно, – сказал Мазур.
– Хочешь честно? Плохо я верю в шпионов, поскольку ни разу в жизни их не видел. Может, и нет никакой шпионки?
– Есть, Фомич, – сказал Мазур. – Есть, к сожалению. Ты ведь, сдается мне, знаешь, что приключилось с профессором? Думается мне, что твои ребята, пытаясь обрести хотя бы синицу в руках, влезли-таки к нему в квартиру… А?
– Ну предположим, предположим… Бедолага…
– Только есть тут одна маленькая загвоздочка, – продолжал Мазур сухо.
– С-сопля… – процедил сквозь зубы Гвоздь.
– Ты его не ругай, ладно? – великодушно сказал Мазур. – Он у тебя мальчик умный и старательный, а что передо мной чуточку подрастерялся, это еще не смертный грех, передо мной, не сочти за похвальбу, и не такие терялись… Фомич…
– Аюшки?
– Бросил бы ты это дело…
– Это которое?
– Курганы, – сказал Мазур.
– Все? – усмехнулся Гвоздь. – А сколько от нас лету до города Кейптауна?
– Фомич… – поморщился Мазур.