Глухомань.
– Ага, простой и бесхитростный народ, дети гор… – понятливо кивнул Мазур. – Ну вот что… Если ты мне свистишь, из живого ремней нарежу, коли все пойдет не так… Повторяю вопрос: сколько тут еще вас, жнецов?
– Говорю, двое, на той стороне… Дело такое, что многолюдство как бы и ни к чему…
– Пожалуй, – вынужден был согласиться Мазур. – А что должно в избушке бахнуть?
– Понятия не имею. Не наше дело. Сказано было ясно и четко: как только в избе рванет, выскакивать и подчищать… если будет такая надобность.
– И тут ты прав, – сказал Мазур. – Врать мне нельзя, боком выйдет.
– Эй, давай как-то договариваться, что ли…
– Пожалуй, – кивнул Мазур."
"И, не изменившись в лице, недрогнувшей рукой сделал легкое, почти неуловимое движение. Всего-то переместил в пространстве лезвие ножа сантиметров на десять, что для его собеседника имело самые печальные последствия.
Ну, а что прикажете делать? Устраивать комедию с пленным, который, откровенно говоря, ни с какого боку им в этой ситуации не нужен? Женевскую конвенцию соблюдать с гуманным обхождением и трехразовым питанием?
Мазур, хозяйственно прихватив пулемет, отступил прежним маршрутом, не оглядываясь и не ощущая ни тени эмоций.
Группа дисциплинированно ждала его на прежнем месте. В ответ на немой вопрос в глазах Мазур сказал, не теряя времени даром:
– Впереди засада, вот ведь какая штука, дамы и господа. А потому – слушать внимательно, если что-то непонятно, переспрашивать тут же без ложной стыдливости…
* * *…Прежней волчьей цепочкой они вышли к намеченному Мазуром месту – к той точке на склоне, откуда отлично просматривалась невеликая избушка.
У него зародилась еще одна нехорошая догадка.