В углу огромная кровать с балдахином, слева от которой навалена гора подарков. Что-то в коробках, что-то нет.
Похоже, их перенесли с улицы в покои новобрачных.
Взгляд выхватывает из этой красочной пёстрой груды блёклую бронзовую вазу, подаренную Вайетом, которая стоит на тумбочке у кровати.
Вздрагиваю от звука хлопнувшей за спиной двери. Сглатываю и с опаской оборачиваюсь, готовая к чему угодно, кроме того, что случается в следующий миг.
Едва успеваю обернуться, лицо обжигает хлёсткой пощёчиной. В ушах стоит звон от удара.
"Не сразу понимаю, что стряслось. Прижимаю две ладони к горящей щеке, хватаю ртом воздух и часто моргаю, чтобы убрать быстро копящиеся слёзы. Не столько от боли, сколько от обиды.
— За что? — мой вопрос повисает в воздухе, когда я отхожу подальше.
Комната незнакомая, я плохо в ней ориентируюсь, но инстинктивно пячусь, отступая к дивану и столику. Нужно найти препятствие, чтобы он не мог легко ко мне подойти.
Не успеваю. Вместо ответа пощёчина прилетает на вторую щёку. Голову отбрасывает в сторону, теряю равновесие и падаю неудачно, прикладываясь по касательной к чайному столику из красного дерева.
Тарелка с фруктами летит на пол. Краем глаза замечаю, как жёлтое яблоко катится к стене, а зелёное под диван.
Нож для фруктов, до которого можно дотянуться! Тяну руку, но не успеваю.
За спиной раздаются шаги, а затем голову обжигает острой болью. Боже! Поначалу мне кажется, что с меня сняли скальп! Но спустя миг я понимаю — он держит меня за волосы и тащит прямо по полу.
Настоящий дикарь!
Тяну руки вверх, нащупываю его предплечье, чтобы вцепиться ногтями, но толстая ткань его камзола не позволяет добраться до кожи.
— Схломаю рхуки, — доносится сверху, после чего кисть пронзает боль.
Закусываю губу до крови, чтобы не издать ни звука. Пытаюсь перебирать ногами, но они скользят и путаются в длинном платье. Никогда больше не надену платье со шлейфом — проносится в голове.
Меня резко дёргает вверх. Я оказываюсь лицом к лицу с багровыми глазами, налитыми кровью.
Гаргулья срань. Что, опять? Серьёзно?
Но Крижер вздрагивает и возвращает контроль над драконом.
— Шлюха, — цедит он, раздувая ноздри и брызгая слюной. И в этом слове столько ярости, что я теряю дар речи от страха. — Дхумала посмеяться надхо мной? Дхумала, Кхрижер не узнает? Мне всё рхассказали!
— Что рассказали? Объясни же!
Но он не слышит или не желает слышать.