Только бы не опоздать!
Из груди рвётся нервный смех, когда я понимаю всю иронию судьбы: история повторяется, вот только теперь всё наоборот. Я должна всё исправить.
Пустая библиотека с запахом пыли и застарелого пергамента. Тёмный пустой коридор.
Вот теперь всё правильно, я знаю, что делаю. Этот раз — последний. Уже навсегда.
В боку колет. Слух обостряется, как и запахи, и чувства.
Внутреннее чутьё ведёт меня, та самая невидимая нить. Необъяснимая, крепкая, незыблемая. Иду знакомой дорогой.
Проход, поворот.
Дверь, ведущая на неё, приоткрыта. Распахиваю её ещё сильнее и выскакиваю в ночь. Прохладный влажный воздух ударяет в лицо.
Громко стрекочут цикады и квакают лягушки. Над долиной зависла бледно-жёлтая луна. А на небе щедро рассыпаны звёзды.
Весь праздник и горящая огнями Рркария остались с другой стороны.
На нас. Потому что на террасе я не одна.
17. Моя!
Аурэлия.
Выдох облегчения с шумом вырывается из груди, когда вижу знакомый мужской силуэт на самом краю террасы. Во всей его позе — спокойная уверенность и несокрушимая сила. Крепкие ноги расставлены широко в стороны. Руки скрещены на груди. Длинные тёмные волосы развеваются на ночном ветру.
Он неподвижен, и это резко диссонирует с моим внутренним состоянием.
— Что, принцесса, не спится? — раздаётся в ночи.
Райгон. Но голос будто чужой. Глухой и холодный.
Проклятье. Отпинываю доставучий шлейф, сжимаю юбку и решительно подхожу к Райгону. Останавливаюсь на расстоянии шага от него, но у самого края террасы. Делаю это специально, чтобы он рявкнул и приказал отойти от края, но ожидаемой реакции нет.
Он даже головы не поворачивает. Очерчиваю глазами его чёткий профиль, ровный прямой нос, волевой подбородок, чувственные губы, которые сейчас плотно сомкнуты.
Он смотрит прямо перед собой на ночную долину. Равнодушный, отстранённый и чужой. Что-то в нём изменилось, словно внутренний огонь погас. Словно внутри у него всё потухло.
Не замечает меня, не видит, не реагирует. И мне вдруг становится по-настоящему страшно.