В комнату вбегает запыхавшийся Дин, мальчишка-лакей в зелёной ливрее:
— Они здесь! Здесь уже! Господин генерал! — Дин с опозданием кланяется Райгону.
— Постой, — вмиг забываю о Райгоне, выхожу вперёд и впиваюсь в мальчишку взглядом. — В каком смысле они? Лорд Лингерли прибыл не один?
— Он с молодым лордом, госпожа Аурэлия, с сыном! — с жаром сообщает мальчик.
Чувствую, как кровь отливает от лица:
— Что? Вайет тоже здесь? Гаргулья срань!
Под подозрительным взглядом Райгона судорожно ощупываю свои растрёпанные волосы, в ужасе смотрю вниз на перепачканное мятое платье.
— Проклятье! — стону разочарованно. — Он… я…
— Ну, и грязный у тебя язык, — цедит дракон насмешливо. — При отце был таким же?
Пропускаю мимо ушей его колкости, всё это теперь неважно, совсем неважно!
Разворачиваюсь на каблуках и выскакиваю прочь из комнаты. Подхватываю юбки и со всех ног бегу наверх, перескакивая через несколько ступеней. Чтобы Вайет увидел меня такой — подобное даже в страшном сне не могло привидеться!
Скорее, скорее!
— Санну ко мне! Быстро! — кричу Анетте, молоденькой горничной, попавшейся на пути со стопкой свежих полотенец.
Анетта кивает и скрывается за углом. Я добегаю до коридора, в котором расположена моя комната, и только тогда с облегчением прислоняюсь спиной к стене. Успела! Вайет не видел меня.
Пытаясь отдышаться, иду в свою комнату. Срочно в ванную! Срочно причёску и платье! Самое красивое! Вайет здесь…
Придирчиво осматриваю себя в зеркало, пока Санна заканчивает с причёской.
Пышное платье малинового оттенка со смелым декольте, волосы слегка присобраны сзади и красиво распадаются локонами по плечам. Натягиваю шёлковые кремовые перчатки, надёжно скрывающие рабские браслеты.
Старый лорд частенько позволял мне вовсе снимать их на время прибытия гостей и приёмов. Но от Райгона подобной щедрости не дождёшься. При одном только воспоминании о чёрном драконе меня передёргивает. Кошмарный вечер… был бы, если бы не Вайет.
Ловлю в зеркале свой влажный мечтательный взгляд. Когда мы с Вайетом виделись в последний раз, старый лорд был ещё жив…
Мотаю головой, отгоняя грустные мысли. Эта боль навсегда останется со мной, и я обязательно к ней вернусь. Как обычно, вдоволь наплачусь в подушку глубокой ночью. А сейчас нельзя об этом думать. Никак нельзя. Иначе нос станет красным, и глаза.
Несколько раз обмахиваю лицо ладонями. Фух, всё, успокоилась.