Злюсь на себя за глупое молчание, затем и вовсе выдаю хрипло:
— Я не маленькая. Давно уже выросла.
Кивает, соглашаясь со вздохом:
— И стала прекрасной молодой девушкой, но для меня навсегда останешься моей маленькой Аурэлией.
Я готова растечься лужицей под его ласкающим взглядом. Драконий бог, разве можно быть таким красивым? Преступно красивым. Ох. Пусть говорит что угодно, только позволяет стоять вот так с ним рядом.
В момент, когда его прохладные ладони ложатся мне на плечи, где-то в глубине зала раздаётся громкий треск.
Мы удивлённо оборачиваемся.
Райгон раздражённо отбрасывает от себя подальше осколки бокала, который, видимо, треснул у него в руке. Стекло с тихим звоном падает на каменный пол у стены.
Раздражённо морщусь, решая, что стоит сразу позвать прислугу, чтобы здесь убрали. Не хватало ещё, чтобы кто-то поранился.
Лорд Лингерли поднимается с кресла и тоже идёт мне навстречу. Обнимает тепло и по-отечески, затем отстраняется и смотрит на меня с грустной улыбкой:
— Аурэлия, Аурэлия, — подмигивает мне, — с каждой нашей встречей ты всё прекрасней, жаль что…
Он обрывает фразу, но мы все понимаем, что должно было прозвучать.
Жаль, что старина Роквуд больше не с нами и не видит этого. Сглатываю подступивший к горлу ком.
— Благодарю, лорд Лингерли, — я, наконец-то, обретаю способность внятно облекать мысли в слова. — Я очень рада видеть вас с Вайетом. Спасибо, что приехали. Ваша поддержка очень важна.
— Жаль, что мы не успели проводить лорда Роквуда в последний путь, — тихо проговаривает Вайет, глядя на меня с искренним сочувствием.
— О, я всё понимаю, — шепчу, не в силах отвести от него взгляд.
— Аурэлия, — Вайет делает шаг ко мне.
Я завороженно смотрю на него. Тону в его умных светло-голубых глазах с вертикальным зрачком. Спокойных, словно безмятежное горное озеро в ясный полдень.
Но всё вдруг прерывается. От неожиданности шарахаюсь назад, когда между нами внезапно вырастает чёрная преграда.
Упираюсь взглядом в серые пуговицы на чёрном генеральском мундире, растерянно задираю голову. Райгон, чтоб его!
— Идёмте за стол, господа, — цедит сквозь зубы, глядя поверх моей головы непроницаемым взглядом.
Сжимает до боли моё запястье, кладёт мою руку на свой локоть и, не дожидаясь ответов, выходит прочь, выволакивая и меня из зелёного зала.
Растерянно оглядываюсь на Лингерли. Те, очевидно, не нашли ничего странного в случившемся.